- Служу Советскому Союзу!
Катя раскраснелась от волнения. Уже в строю, не поворачивая головы, шепнула соседу-механику, который стоял рядом:
- Петро, я ж медаль получила...
Генерал Снегирев, отойдя от стола, оглядел строй, и Кате почему-то показалось, что он задержал на ней взгляд. Генерал поздравил всех с наградами.
- Вы получили новые машины. Это хорошо. Имейте в виду, что впереди нас ожидают бои за нашу многострадальную Беларусь,- он показал рукой на запад.- Вот она! Наши братья и сестры глаза проглядели, ожидая нас. Я не выдам военной тайны, если скажу, что приближается час разгрома немцев на участке от Жлобина до Прибалтики. И фашисты чувствуют это: как кроты, закапываются в землю, строят укрепления. Вон линия, которая носит название "фатерланд". Вот где фашисты обороняют свой рейх. Однако никакие линии им не помогут - час расплаты приближается. Готовьтесь к боям с хитрым и коварным противником. Желаю вам успехов!
После того, как выступил Пищиков, эскадрильи начали расходиться. Прибежал посыльный, вызвал командира полка на КП.
До самолета Снегирева провожал один майор Синявский. Они шли, делились фронтовыми новостями, замполит рассказал, что пишут из дома. Генерал поинтересовался жизнью, настроением людей.
- Настроение у летчиков боевое,- сказал Синявский,- Ждут наступления на нашем фронте. И это не только у наших. Я был на сборах, замполиты рассказывали, что и в других полках люди рвутся в бой.
- Еще что рассказывали?
Синявский усмехнулся:
- Говорили, будто при штабе воздушной армии завелись рысаки...
Седые брови генерала сошлись на переносье. Видно, не ожидал услышать такую новость.
Синявский, казалось, не заметил этого.
- Поправлять надо, если люди забыли, где находятся, - сказал он.
- Да, надо поправлять, - согласился генерал.
5
После построения полка Рыбакову прямо на стоянку принесли письмо и посылку. Лейтенант подержал ее на руках, прикидывая, много ли она весит, и пошел в эскадрильскую землянку.
- Откуда оказия? - Степанов отодвинул карты на край стола.
- С Кубани...
- Ставь на стол, посмотрим.
Рыбаков поставил ящик на край стола. Разорвал конверт, прочитал письмо и, сунув его в карман, быстро обвел взглядом землянку, не зная, чем бы подцепить крышку посылки. Васильев услужливо выхватил из чехла и подал трофейный тесак. Взвизгнули гвозди, зашуршала бумага, потом из ящика вылезли стружки.
- О! - не удержался Степанов, увидев в руках Рыбакова бутылку. - Хлопцы, сюда! - крикнул летчикам, которые сидели в углу землянки, изучая карту района боевых действий.
- Тихо!.. - Рыбаков вынул еще две бутылки. Вокруг собрались летчики.
Степанов прикинул, что из всего этого можно будет сделать, но молчал - хотел увидеть, что еще окажется в ящике. Поворошив стружки, Рыбаков извлек мешочек, развязал его.
- Тыквенные семечки! Налетай!
К мешочку дружно потянулись руки, а Рыбаков, кинув под нары пустой ящик, сказал:
- Должно быть хорошее вино,- и собрался тесаком извлечь пробку.
- Накладываю вето,- Степанов отвел в сторону тесак.- Совет старших решит, что делать с вином.
- Правильно,- подался вперед Васильев.- Решит совет старших летчиков.
- Не старших летчиков, а старших в эскадрилье,- сказал Степанов.
- Есть! - Васильев отступил назад.
- Хороший человек твой батька, - сказал Гетманский, лузгая семечки. - Будешь писать письмо - привет ему от всей нашей эскадрильи, первой, будущей гвардейской...
- Хлопцы, это вино двенадцатилетней выдержки...
Хлопцы смеялись и не заметили, как в землянку вошел Мохарт.
- Эт-то что? - пробасил он, оглядывая летчиков. - Днем, на аэродроме, вино... бутылками?
- Дар кубанских виноградников, - доложил Степанов.
- Так точно, товарищ капитан, - подтвердил Рыбаков. - Батька и семечек прислал. Угощайтесь.
- Артисты! - Мохарт взял из мешочка горсть семечек. - Давно не видел таких...
- Как сказал бы наш доктор, семечки - суть отродие тыквы. А вот что касается вина, то мы с вами должны решить, что с ним делать. Предлагаю вечером собраться у меня. Тепло, уютно. Почему? Это всем известно, - Степанов глянул на командира эскадрильи. - Чья эскадрилья получила сегодня больше наград? Наша! Нужно отметить?
- Нужно, - согласился Мохарт.
Вечером летчики первой эскадрильи собрались в хате, где квартировал Степанов. Это была обыкновенная крестьянская хата, сложенная из круглых, цвета воска, бревен. Окна наглухо завешены черной бумагой. Над столом на проволоке - лампа. Возле печки - две солдатские койки. Одна Степанова, другая Кривохижа.