- Все ясно, - Кривохиж посмотрел за борт, тихо предупредил: - Потышин...
На краю стоянки Степанов увидел Потышина, следователя гарнизонной прокуратуры. Соскочил с плоскости, поправил шапку, отвернул воротник куртки. Потышин козырнул ему.
- На задание?
- Идет в зону,- Степанов помахал рукой Кривохижу и с таким видом, будто рядом никого и не было, повернулся и неспешным шагом направился на командный пункт.
"Не удалось поговорить",- укоризненно подумал Потышин и пошел со стоянки, только в другую сторону.
С треском закрылся фонарь самолета. Кривохиж остался в кабине один. Подмывала радость - наконец он снова в машине. И тут же появилось сомнение: а не будет ли эта пятидесятка хуже пятерки? После госпиталя ему нужна только отличная машина.
"Держись, Катя! Я снова иду в воздух!"
Сухие выхлопы синего дыма из патрубков, как выстрелы, разбудили стоянку. Лопасти винта нехотя сдвинулись с места и остановились, а потом резко описали перед носом самолета солнце водянистого цвета и растаяли - мотор на полных оборотах запел ровно, протяжно, уверенно.
Держа машину на полном газе, Кривохиж чувствовал, как она легко дышит, стремясь поднять и выровнять хвост. "Должна быть легкая!"
Механик выхватил из-под колес колодки, придержал за консоль, потом помахал рукой - пожелал счастливого полета.
Кривохиж быстро выскочил на старт, и, дав полный газ, пошел на взлет. Машина легко оторвалась от взлетной полосы и стремительно набрала высоту. Теперь делай правый или левый разворот и можешь вести бой. Он же пошел на юг по прямой линии на максимальной скорости. Потом вернулся назад.
Машина ему нравилась.
Солнце подсвечивало снизу, на разворотах начинало слепить, и он сдвинул со лба светофильтровые очки, внимательно оглядел заднюю полусферу. В голубом небе никого не было видно.
"Обожжешься на молоке, так и на воду подуешь",- он вспомнил атаку Мюллера и снял предохранитель с гашетки. Глянул на стрелки альтиметра, поправил еще раз в гнезде ракетницу.
Внизу, левей курса, на ослепительно белом снегу четко виднелись Кулики, а дальше поблескивала на солнце взлетная полоса аэродрома. Он очутился в зоне.
Сделав правый, потом левый виражи, Кривохиж поправил на плечах лямки парашюта. Машина хорошо слушалась.
Пошли перевороты, потом петля... Заснеженные просторы земли поплыли назад, мелькнула полоска горизонта - и вот уже все поле зрения залила голубая синь неба. Была она, казалось, холодная-холодная - даже мурашки пробежали меж лопаток, а потом с другой стороны выплыли белые холмы с пятнами серого леса.
Когда самолет поднялся на самую высокую точку мертвой петли, мотор натужно завыл, а когда замкнул круг и пошел по прямой - загудел ровно, легко и приятным теплом дохнул в лицо...
"И выбрал же мне Степанов машину", - удовлетворенно подумал Кривохиж.
Он снова свечой рванулся ввысь, дважды крутанул самолет по вертикальной оси, потом лег на крыло, перешел в горизонтальный полет. Посмотрел за борт на аэродром. Пусть там знают, что и он не слабак и может на виду у всех "кидать" такие фигуры. Высший класс пилотажа!
Теперь отдал ручку управления от себя. Из-за тупого носа машины выплыл южный конец Куликов. Деревенская улица. Серая извилистая паутина дороги... Все это стремительно неслось навстречу.
Потянув ручку управления на себя, почувствовал, как сила перегрузки навалилась на него, втиснула в сиденье. Хотел повернуть голову и не мог. Будто кто-то здоровенный крепко, что было силы держал его, а на руках, казалось, повисли пудовые гири. Из маленькой искристой точки, появившейся в глазах, вдруг сверкнул, точно выстрелил, засветился и быстро вырос большой радужный круг, захватывая все поле зрения, слепя яркими красками.
Машина выскочила из пике и пошла горизонтально.
"У-уф! - выдохнул Кривохиж. - Здорово!" Силы перегрузки схлынули, и Кривохиж облегченно усмехнулся. Лучи солнца трепетали на борту кабины.
Поглядывая в сторону солнца, откуда мог появиться противник, Кривохиж внимательно охранял сам себя. Через светофильтровые очки на солнце можно было смотреть подолгу, однако он поднимал очки на лоб и тренировался без них.
Все вокруг было спокойно.
- Орел ноль шесть, кажется, домой пора, - послышался в наушниках голос Степанова. - Как понял? Прием!
- Вас понял.
Кривохиж прошел по кругу, спикировал на несколько сот метров, прицелился на черное "Т", возле которого замер стартер с флажком в вытянутой руке. Не посадил, а рядом с "Т" так припечатал машину на три точки, что она даже не вздрогнула, коснувшись колесами взлетной полосы, плавно побежала вперед.