Они прошли на запад, потом повернули и приблизились к линии фронта с немецкой стороны. Рваные облачка плыли под ними, грязными тенями ползли по заснеженной земле.
- Внимание! - предупредил Пищиков.- За мной!
Он почти отвесно спикировал в разрыв серой облачности и помчался на такой скорости, что Кривохиж едва успевал за ним. Левей носа командирской машины что-то блеснуло на солнце, и Кривохиж узнал немецкого корректировщика "Фокке-Вульф-189" - "раму". В тот же миг малиновые трассы прошили ее яйцевидную кабину. Казалось, "рама" на какое-то мгновение остановилась, дымя, потом быстро перевернулась на крыло и пошла вниз...
Кривохиж только удивлялся. Сбить немецкий корректировщик "Фокке-Вульф-189" очень трудно. Самолет этот маневренный, с большим диапазоном скоростей.
- Не отставать, - сказал Пищиков и стремительно взял вверх.
Кривохиж поспешил за ним, Вскоре они оказались выше серой облачности и снова пошли на запад...
Пройдя около десятка километров на восток от линии фронта, Пищиков спикировал над лесом.
- Следы танков. Видите? - спросил он.- Запоминайте, какие они. Пригодится.
От широкой дороги в лес бежали, поблескивая на солнце, параллельные ниточки с насечками. Увидев их хоть один раз, ни с чем другим не спутаешь. Значит, в лесу наши танки. Кривохиж осматривал местность, сличал с картой.
Покружив над лесом, пошли с набором высоты. Мотор работал ровно, располагая к спокойствию, чего очень боялся Кривохиж. Поэтому он вертелся в кабине, оглядывая все полусферы.
Слаженной парой они то пикировали вниз, то заходили в облака, потом неожиданно появлялись на солнечном просторе.
Одно время Кривохиж думал, что командир хотел посмотреть, как он держится в строю. Однако скоро убедился, что ведущего интересовало не это. Командир полка вел самолет по запутанному маршруту на разных высотах, в чистом просторе и в облаках, следил, как ведомый ориентируется, показывал ему самое характерное, что видел сам на земле и в воздухе. Под плоскости самолета поплыли линии железной дороги.
- Внимание! Входим в облачность, - снова спокойно передал Пищиков.
Через минуту самолеты врезались в вязкий серый туман. В кабине потемнело. Стрелки приборов засветились. Прошла секунда, другая...
Ни одна птица не может летать в сплошной облачности или в густом тумане. А человек?.. За бортом кабины не видно плоскостей. Вдруг Кривохижу показалось, что его машина клонится набок. Он хотел выровнять ее, но тут вспомнилось, что говорил полковой врач Вихаленя на занятиях по авиационной медицине. О положении самолета в воздушном пространстве, говорил он, летчика информируют вестибулярный аппарат, импульсы из суставов и мышц. И зрение. Главное - зрение. Летчик видит линию горизонта. В слепом же полете, когда линии горизонта не видно, зрение не контролирует самоощущение, и летчику временами кажется, что самолет идет с набором высоты или отклоняется в сторону. Это так называемые иллюзии противовращения.
Если в слепом полете верить самоощущению и согласно ему направлять самолет, то может случиться, что, выйдя из облачности, будешь лететь вверх колесами. Хорошо еще, если у тебя достаточный запас высоты и ты успеешь перевернуться. А если рядом земля? Потому-то в слепом полете никогда нельзя верить иллюзиям, надо их подавлять и следить за приборами, доверяться только их показаниям.
- Курса не менять. Следите за приборами, - как бы угадав мысли ведомого, предупредил Пищиков. Но предупреждение было лишним. Кривохиж, подавшись вперед, и сам уже всматривался в прибор горизонта. За борт он больше не глядел, а силой заставил себя все время держать ноги на педалях, не меняя позы, хотя ему все еще казалось, что самолет кренит влево.
И так продолжалось минуту, другую, третью...
Вдруг в кабине, как молния, сверкнуло солнце. Взмахом руки Кривохиж сдвинул со лба светофильтровые очки и радостно оглянулся. Под ним искрились ослепительные облака, а впереди ткалось, переливалось марево сиреневого цвета.
- Сейчас пойдем в "окно", - Пищиков спикировал в разрыв облака, извилистый, длинный, а когда повернул на север, то под ними была уже Даниловка. - Теперь мы дома...
Садились одновременно. Кривохиж не отставал от ведущего. Зарулил на стоянку и, сбросив парашют, пошел к командиру полка. Пищиков уже стоял возле КП, советовался с Михолапом, кого послать на передовую за подтверждением, что они сбили "раму".
- С вами хорошо летать, - сказал он Кривохижу. - Спасибо за компанию.
Сдерживая радостную улыбку, Кривохиж повернул на тропинку, что вела в эскадрильскую землянку. Мысленно перебирал в памяти маршрут полета, восстанавливал атаку Пищикова, даже жестикулировал, демонстрируя руками выход на "раму".