Пищиков развел руками:
- Летели над самыми крышами, а танков-то и не заметили!
Летчики вышли из вездехода, отступили в сторонку, давая дорогу буксировщику, который шел в деревню.
- Стой! - возбужденно крикнул Степанов. - Рыбаков прикатил!
Буксировщик затормозил. Из кабины выскочил Рыбаков.
- И вы тут? - удивился он. - Что случилось?
- Где вы приземлились? - спросил Пищиков, с ног до головы оглядывая кубанца: не ранен ли?
- Все обошлось. А приземлился в том лесу, в расположении танкистов, - показал он. - Все в порядке.
- Теперь нас тут целое звено, - Пищиков оглядел летчиков. - Что ж, пошли...
Он первым переступил порог просторной хаты и на какое-то время остановился, ничего не видя перед собой. После двора со снегом и солнцем в хате было темновато.
- Прошу, прошу, - в дверях чистой половины показался рослый подтянутый полковник со звездой Героя на груди. - Мне позвонили, что в конце деревни сел самолет, и я решил вас пригласить...
Полковник присмотрелся к летчикам и вдруг рванулся мимо Пищикова.
- Иван?
- Александр!
Полковник обнял Кривохижа, поцеловал его. Широкой ладонью похлопал по плечу.
- Кто бы мог подумать! Даже не верится! Иван!
Братья снова обнялись.
- Не дурак сказал, что на земле теперь стало тесно. Это ж надо - фронт от моря до моря, а в одном лесу, пожалуйста, братья! Родные братья! Анатолий Петрович, - крикнул он своему замполиту, - погляди-ка на Кривохижа-младшего. Вот он!
- Дай глянуть. О, как две капли! - замполит, подвижный подполковник, познакомился с летчиком.- Откуда, братцы? - спросил весело.
- С неба, - засмеялся Кривохиж-младший.
- Раздевайтесь, чувствуйте себя как дома. Вы у танкистов. А танкистам, как и вам, летчикам, всегда первый фунт лиха в боях. Значит, нам есть о чем потолковать. Правильно я говорю, Александр Иванович?
Но полковник не слушал замполита. Он держал за плечо брата, поворачивая его то в одну, то в другую сторону.
- Вырос! Молодчина! - щекой прижался к его щеке. - Когда из дома?
- Ты поехал в Брест, помнишь? Вскоре и я подался на учебу, а тут - война...
Полковник взлохматил белесый чуб Кривохижа. Как когда-то в детстве.
- Значит, о родителях и ты ничего не знаешь. Живы они или...
- От немцев всего ожидать можно. Как ты из-под Бреста выбрался?
- Отступал с боями на Пинск, Гомель...
- А Лариса?
- За неделю до войны она с Сергеем поехала к бабке. Теперь в Москве. Работает. Сергей учится во втором классе.
- Уже во втором? Вот растет!
В хате было шумно. Летчики окружили Анатолия Петровича, смеялись, разглядывая новенький трофейный бинокль.
- Он мне как раз. - Степанов стал в позу, приложил бинокль к глазам. - Как? Скажи, Иван Иванович?
- Великолепно!
- Сделаем так, - сказал Анатолий Петрович. - Это вам подарок. От танкистов.
- Спасибо, - обрадовался Степанов. - Не думал, не гадал. Чего доброго, этак я смогу у вас и танк организовать.
- Все зависит от вас, - улыбнулся полковник. - Однако баснями соловья не кормят. Сильвестров!
- Слушаю...
- Стол!
- Все готово, товарищ полковник!
- Дорогие гости, прошу,- полковник пригласил летчиков в чистую половину хаты.
Длинный крестьянский стол был накрыт малиновой итальянской скатертью с пышной бахромой. Посредине стояли тарелки с закусками, на краю стола лежала на боку походная алюминиевая фляга.
Старшина Сильвестров с белым полотенцем через плечо стоял возле дверей.
Рассаживая гостей, полковник сказал, что три часа назад он вместе с Анатолием Петровичем был в штабе корпуса и наблюдал за воздушным боем.
- Нам до вас, летчики, далеко. У вас скорость, небо... Ни рек, ни болот. Газуй и газуй!
- А видели, как я падал? - спросил Степанов. - А потом на парашюте спускался?
- Бои выигрываются не без потерь, - глянул на него полковник. - И даже не подумал, что в этом бою участвует мой брат! Удивительно!
Пришел повар и поставил на стол овальное блюдо. Аппетитный запах растекся по всей хате. Полковнику вспомнились школьные годы, рождественские вечера в деревне. У них в хате пахло верещакой, блинами. Иван тогда был еще мальчонкой, вихрастым, любопытным. Любил вертеться возле старшего брата, заглядывая в сумку с книгами...
Полковник радостно вздохнул, будто только что снова побывал дома, и с теплой, какой-то домашней улыбкой посмотрел на боевых товарищей Кривохижа-младшего.
- Сильвестров,- обратился к старшине,- что у нас осталось из ельнинских трофеев?