- До утра надо подремать.
- Доброй ночи! - сказал Вихаленя и пошел дальше. На крыльце долго обметал валенки и, шагнув на улицу, вдруг увидел, что Синявский только постоял возле своей хаты, потом вернулся на тропинку и пошел за речку, где разместился лазаpeт.
12
По набухшему рыжему снегу пришел Кривохиж на стоянку. Обошел свою пятидесятку, погладил конец крыла, коснулся лопасти винта и, прижмурившись, глянул на фонарь кабины.
"Сегодня первыми пойдем на боевое задание",- подумал он и сел на ящик с инструментом возле стенки капонира.
Его машина, дорогая пятидесятка, стояла, смиренно опустив вниз две черные лопасти винта, а одну, как восклицательный знак, подняла вверх. Он нагнулся и заглянул под машину. На ее голубом животе, как на поверхности воды, трепетали солнечные блики, пахло сгоревшим маслом и свежим восточным ветром.
Серые облака посинели, разорвались и сдвигались на запад. Значит, вернутся морозы и установится летная погода. Тогда держись, работенки будет на всех.
Весело посвистывая, Кривохиж расстегнул планшет, поправил карту с подклеенными листами. Теперь на карте были Минск, Барановичи, Слуцк... Родные места, с детства знакомые названия. Все в порядке. Остается только получить команду на вылет.
Глянув вдоль левой плоскости, задержал взгляд на тягаче, который в конце аэродрома буксировал из тира самолет. На его фонаре, когда буксировщик завернул на стоянку, дважды блеснул солнечный зайчик.
"Как дивчина подмигивает",- улыбнулся Кривохиж, сдвигая ушанку на затылок.
Прошло три недели, как он вернулся из госпиталя. Следы ожогов на лице уже потемнели. В глазах же все время горел беспокойный огонь. Кривохиж интересовался любым полетом товарищей по эскадрилье, по полку, научился разбирать воздушные бои, ежедневно рвался в воздух. Собственно, это беспокойство и привело его сейчас на стоянку, не дав посидеть в землянке. Он был уверен, что первый сегодняшний боевой вылет обязательно будет его, и внутренне к нему подготовился. Хотелось только немного посидеть возле машины... Он часто поглядывал на соседнюю стоянку. Ждал ведущего.
Услыхав гул мотора слева, быстро встал и, заслоняясь рукой от солнца, увидел, что на взлетную порулили Васильев и Гетманский. Под сердцем что-то неприятно шевельнулось.
"Васильева послали", - вздохнул он, следя за парой самолетов, которые, едва оторвавшись от земли, без всяких разворотов сразу пошли на запад.
Наверное, полетели на охоту.
- Чего задумался?
Кривохиж оглянулся. К нему на стоянку завернул Рыбаков.
- Не можешь наглядеться на свою пятидесятку?
- Есть и это. Но в данном случае гляжу, как люди полетели. По всему видно, на плацдарм?
- На плацдарм.
- Э, черт! Мне бы туда...
Рыбаков обошел машину Кривохижа, похлопал рукой по стабилизатору.
- Хороша!
- Не жалуюсь...
- Где был вчера вечером?
- У Мохарта. Разбирали тактические приемы.
- Ого! Настоящий Клаузевиц!.. Идем на занятия.
- Кто проводит?
- Штурман.
У эскадрильской землянки вокруг штурмана полка капитана Ражникова стояли летчики. Кривохиж и Рыбаков быстро подбежали, остановились, прислушались.
- Тогда мне было семь лет, - говорил Ражников. - Малярия вытрясла меня так, что ходить не мог. Не поверите, падал от ветра. Родители утром уходили на работу, а я лежал на топчане, никуда не высовывался. И вот однажды я страшно затосковал. На дворе солнце, весна, а я один лежу... Еле сполз на пол, выбрался на крыльцо. Летают ласточки, на соседней крыше воркуют голуби. Я стал на ноги, постоял, а потом долго шел огородом к морю...
- Он из Таганрога,- шепнул Рыбаков Кривохижу.
- Наконец добрался до берега, лег на теплый песок, гляжу вдаль. На горизонте дымят корабли, а ближе плавают рыбацкие лодки. Кричат чайки. Ветер медленно раскачивает море. "Эй, парень! Доходишь?" - крикнул рыбак, выходя из лодки на берег. - "Дохожу". У рыбака борода - во! - лицо бронзовое, глаза - как небо! Взял возле меня два камня и бросил в лодку. "Давно трясет?" - спрашивает. "Целый месяц уже", - отвечаю. Рыбак наклонился, провел рукой по моей спине. "Кожа да кости. Но ты не горюй. Когда будет следующий приступ?" - "Завтра, послезавтрака". - "Так вот, завтра за полчаса до приступа приходи сюда и жди. Как только по спине пройдет чуть заметный холодок, за которым следует приступ, бросайся в воду. Не раздумывай. Не упусти момент. Сделаешь?" - "Сделаю".
Кривохиж глянул на Ражникова. Штурман был единственным человеком в полку, который ходил в довоенном реглане. И сохранился же он у него, будто вчера получил со склада. Лицо у штурмана темное, с густыми бровями. Из- под них искрились хитроватые глаза.