- Было... - только и сказал Секач. - На каких машинах теперь воюешь? - глянул на Дичковского.
- На "Яках", на "Ла"...
- "Ла" с форсажем получили?
- Воюем на них, - сказал Пищиков. - Хорошая машина. Такие бы нам в сорок первом...
- Да если бы тогда еще сегодняшнюю голову, - вставил Секач. - Я в сорок первом просился в полк. Не пустили. Хотел вырваться на Курскую дугу - не удалось. Теперь, как тот альбатрос, ношусь по армиям и фронтам. Наверное, так на роду написано, - усмехнулся он. - А хотелось покомандовать полком. Ох, как хотелось!
- Командовать полком трудно, - заметил Пищиков.
- Ну, так уж и трудно! - улыбнулся Секач.
- Водить полк в бой не трудно. В воздухе все ясно. Гашетка всегда недалеко от пальца. А вот когда сядешь, зарулишь на стоянку... Например, сегодня даже в армию прилетели...
Секач звонко засмеялся:
- Как вы воюете - не знаю...
- Отлично, - вставил словцо Дичковский.
- Значит, воюете отлично. А как будете защищать себя на земле - увижу сегодня. - Секач хотел сказать что-то еще, но Дичковский приостановился. - Пожалуйста, направо. Командарм в этом доме.
- Все ясно,- сказал Секач.- Так увидимся...
Дичковский и Пищиков свернули во двор налево. И вот хата, крыльцо. Вошли из сеней в первую половину. Когда-то хозяину она служила кухней, а теперь была вся в проводах, как в паутине. К окну придвинут столик дежурного. Дальше к стене жался диван. Посередине - круглый стол. На нем лежали журналы и газеты. Дежурный офицер поздоровался.
- Начштаба ждет вас, - сказал приветливо Дичковскому и кивнул на двери, что вели в другую половину. - Недавно спрашивал.
Сняв меховые куртки и шлемофоны, Дичковский и Пищиков пригладили чубы, многозначительно переглянулись. Скорее для приличия, чем для порядка, Дичковский согнутым пальцем легонько постучал в дверь и потянул за скобу.
- A-а, прилетели, - генерал встал из-за стола, пожал им руки.
Был он среднего роста, коренастый, над светло-серыми глазами кустились седоватые брови. На новеньком мундире с полевыми погонами виднелся орден Ленина.
Генерал привычно покрутил ручку телефона, что стоял на краю стола.
- Костин... Дичковский у меня. Так точно. Подчиненный тоже здесь. Все готово. Написал. Есть! - положив трубку, кивнул, приглашая садиться. - Командарм придет сюда.
Генерала Костина, начальника штаба, Пищиков видел впервые. Он, признаться, мало интересовал его. Пищиков сел за длинный стол, оглядел стены, увешанные картами, схемами, графиками. Возле стола было много табуреток. Видно, эта хата часто служила своего рода залом заседаний.
Оглядев все, что было в кабинете Костина, Пищиков случайно поймал на себе генеральский взгляд. Генерал смотрел на его грудь. Как-никак, а на ней было два ордена Ленина, два Красного Знамени, да вдобавок еще ордена Суворова и Александра Невского. Последние даются за полководческие заслуги, и, может быть, именно поэтому они заинтересовали генерала.
"Нечего коситься. Посмотри на Дичковского, - Пищиков глянул на Костина, и тот повернулся к окну. - У него больше орденов".
- Скоро к нам прибудет пополнение. Дадим вам двадцать летчиков, молодых, из школ... A-а, командарм идет... И с ним... Кто же это? - Генерал Костин так и не узнал, кто шел вместе с командармом. Как только хлопнули наружные двери, направился к порогу и стал рапортовать: - Товарищ командующий...
Командующий поздоровался с Дичковским, а на Пищикова даже не поглядел, как будто его тут и не было. За командующим шел Секач. Он сдержанно кивнул Пищикову, как бы предупреждая: "Ну держись!"
Что командующий не поздоровался и даже не посмотрел на него, Пищикова не обидело. Высокому начальству, видать, сегодня не до него. Однако, черт возьми, если вызвал к себе, то хочешь или не хочешь, а в присутствии человека из Москвы надо держать себя с достоинством.
Пищиков сел на свое место, вприщур посмотрел на командующего. Сразу виден хороший наездник! И то, что он даже на фронте не забыл своего увлечения, вызывало улыбку. Время-то какое. Ну что ж, на земле и не такое бывает!
Лицо у командарма худощавое, бледное, глаза черные, лоб высокий, гладкий, без морщин, а жестких коротких волос будто и не касалась расческа. Задумчив был командующий. Казалось, он был занят не тем, для чего сюда пришел, для чего вызвал людей, а решал какую-то другую, куда более трудную задачу.
"Очень похож на Юлия Цезаря, - подумал Пищиков. - Авиационный Цезарь... Как же ты разберешь наше дело?"
Командарм зашел за стол, подождал, когда сядет Секач, и только после этого повернулся к Костину.