Хлопнули двери, и прямо с мороза вошел генерал Снегирев. Поздоровался со всеми, стал возле стола.
- У Андреева вручал награды. Порядок, - сказал он командующему. - Что у нас слышно?
- Сейчас услышите. Такого у Андреева не слыхали и не видали, - командующий мельком глянул на генерала Костина. - Инспектор главкома генерал-лейтенант Секач специально прилетел разобраться. Расскажите про вчерашний позорный случай.
"Теперь держись!" - Пищиков заметил, что, как только вошел генерал Снегирев, по лицу Костина пробежала тень. Однако Костин легко встал и, держа перед собой лист бумаги, бесстрастным голосом доложил, что вчера над населенным пунктом Зимки пара истребителей под командованием лейтенанта Васильева встретила "пешку" - "Пе-2", который шел на разведку, и сбила, приняв его за "Ме-110".
Самолет сгорел, экипаж выбросился на парашютах. Когда послали в полк представителя армии, чтобы тот на месте разобрался во всем, то командир полка, - Костин взглядом показал на Пищикова, - не только не помог ему, а, наоборот, грубо прогнал его с командного пункта.
Костин кончил.
Пожалуй, все доложено будто бы так, как и было. Пищиков глянул на командующего. Хотелось знать, как он реагирует на доклад начштаба. Командующий сидел молча. Медленно что-то чертил на листе бумаги. Наверное, верил каждому слову Костина.
Пищиков вобрал голову в плечи. Локтями оперся на стол.
Как же это получается? Даже здесь, в штабе армии, кое-кто хочет перевернуть все на свой лад, белое сделать черным. Не сдержался, нетерпеливо повернулся на табурете, снова посмотрел на командующего. И случилось невероятное. Все уважение, которое было у него к командующему, неожиданно выветрилось.
Пищиков удивлялся, как такой человек - командарм! - может спокойно сидеть и даже со вниманием слушать ту несусветную чушь, которую старательно докладывал Костин.
"А было же время, когда ты летал на большие расстояния, добывал славу нашей авиации. Такой авторитет имел среди летчиков. Почему же теперь так случилось?" - Пищиков глянул на Дичковского.
Тот сидел к Пищикову боком, и видно было, что докладом Костина не интересовался. Спокойно смотрел в окно на заснеженный сад, на молчаливый лес за ним. И это как-то обрадовало, подбодрило командира полка.
Секач раскрыл блокнот и задумался. Должно быть, колебался, записывать ли то, что услышал.
Костин вопросительно глянул на командующего:
- Может, послушаем, как будет оправдываться Пищиков?
- Правильно, - командующий только теперь перевел взгляд на командира полка. - Послушаем...
Пищиков встал, тяжело вздохнул.
- Генерал Костин считает, что я обязательно должен оправдываться. Удивительно! Оправдываются виноватые! А я прилетел сюда не для этого, потому что не считаю себя виноватым. Как было с "Пе-2", видело немало людей. И с земли, и в воздухе. Донесение послано в штаб армии. Но тут стали истолковывать его по-своему. Мы только что слышали... Однако вернемся к фактам.
Генералы насторожились.
Пищиков подтвердил, что пара истребителей из его полка, возвращаясь с охоты за линией фронта, действительно встретила "Пе-2" и действительно сбила его...
Слова Пищикова согласно подтвердили, кивая головами, и командующий, и Костин. Они были довольны и этим будто хотели сказать, что вот, пожалуйста, командир полка и не намерен оправдываться, подтверждает, что все было именно так, как доложено, ибо такова уж логика фактов.
- Генерал Костин утверждает, что мои летчики перепутали "Пе-2" с вражеским самолетом "Ме-110". Мне кажется, если бы генерал Костин поинтересовался количеством боевых вылетов Васильева, то не сказал бы этого. Васильев - опытный истребитель. Я не раз бывал с ним в воздушных боях, сам видел его в работе. Значит, эта версия отпадает. В чем же тогда дело? А дело в том, что пару Васильева дважды заворачивал и наводил на "Пе-2" наводчик с южного края плацдарма. Командование армии, наверное, знает, чем он руководствовался, когда приказал сбить "Пе-2". Может быть, принял его за "Ме-110"? Мои летчики только выполнили его приказ.
Командующий, а за ним и Костин, перестали согласно кивать головами.
Секач ниже наклонил голову. Снегирев громко вздохнул. Только Дичковский не пошевелился, будто ничего и не слыхал.
Костину же не сиделось.
- Немцы навели...
- И так может быть, - согласился командующий.
- Прежде чем открыть огонь, Васильев запросил пароль, - продолжал Пищиков. - Правда, можно было и не запрашивать. Ни один немец, если на то пошло, не сможет подделаться под голос вашего наводчика. Он настолько характерный, что все летчики его знают. Однажды мои командиры эскадрилий жаловались генералу Дичковскому, просили доложить командованию армии, что наводчик с южного участка плацдарма не умеет наводить самолеты на цели.