Вздохнул от того, что Дичковский не разрешил. Понимал, что надо беречь силы полка и умело командовать. Коварной тактике фашистских асов противопоставить свою тактику. И ударить! Как следует ударить!
Сидя за столиком, успокаивал себя тем, что если не он полетел, то полетели все же Синявский и Ражников. А им он верил, как самому себе, и, собственно говоря, мысленно был с ними. За линией фронта они сделают все так, как сделал бы это он сам.
Стрелка часов отсчитала сорок минут.
Поглядывая на черные поля за стоянками. Пищиков снова взялся за микрофон.
- Орел ноль два, как дела? Прием!
- Все по плану. Идем домой, - ответил Синявский.
Пищиков поднялся из-за стола. Данные разведки придется передавать в штаб дивизии. Оттуда они пойдут выше. А что, если генерал Костин поинтересуется, кто приказал лететь за линию фронта?
Пройдя по тропинке, Пищиков махнул рукой. Э, доложим, что при облете района отклонились. А если отклонились, то что-то же видели за линией фронта. Вот и все!
Пищиков услыхал знакомый гул мотора. Самолеты спикировали и пошли на посадку.
Пищиков бросил фуражку на стол. Заложив одну руку за спину, внимательно вглядывался, как машины вышли на линию, слаженно спланировали к белому "Т", одновременно коснулись колесами полосы и будто бы нехотя побежали дальше.
- Посадочка!
Пищиков надел фуражку, прошелся возле стола. Он думал, какую эскадрилью выпустить в воздух первой, чтобы сегодня же облетать район.
Вскоре пришли Синявский и Ражников. Бросили на лавку шлемофоны, переглянулись.
- Слушаю вас. - Пищиков склонился над планшетом Синявского.
- На этих аэродромах, - замполит показал два пункта, - ничего нет. Ни техники, ни людей. Однако взлетные полосы подготовлены. В Кучине ходит один трактор. Ровняет поле. А вот отсюда со станции, - показал маленькую станцию западнее Орши, - как только мы показались, сразу ударили зенитки. На станции дымят три паровоза, много вагонов. На этих дорогах, на шоссе - никакого движения. На передовой тишина. - Синявский повел пальцем по карте теперь уже на нашей территории. - Зато на этих дорогах, как на Невском в праздничный день. Машины, танки, люди. Наверное, идет передислокация частей. Все.
Пищиков глянул на Ражникова. У штурмана на лоб упала черная курчавая прядь волос.
- В воздухе спокойно, - сказал он. - Теперь наш район очень характерен. Заблудиться трудно. Колено реки хорошо видно с трех тысяч. После зимы надо дать летчикам осмотреться.
- Будем летать, - кивнул Пищиков. - Такой день! Кстати, кого из командиров эскадрильи выпустить первым?
- Может, Жука? - посоветовал Синявский.
- Да, можно начать с его эскадрильи, - согласился Пищиков.
С поля чуть-чуть дул ветерок. Верхушки кустов в конце аэродрома трепетали в волнистом, как расплавленное стекло, мареве. Пищиков повернулся, посмотрел на запад.
- Смотрите, разведчик!
Синявский и Ражников оглянулись и замерли на месте. Над железной дорогой с запада на восток на большой высоте плыл немецкий бомбардировщик "Хейнкель-111". Его сразу узнали по характерному силуэту. Звука моторов пока что не было слышно.
- Вот он и сфотографирует передислокацию, какую мы видели на наших дорогах.
- Петр Фомич, перехватим? - Ражников взял с лавки шлемофон, заторопился.- Бежим!
- Пока ваши машины заправят да пока вы наберете высоту, фриц помахает вам из-за Рославля. Попросим наше дежурное звено... - Пищиков взял со стола микрофон. - Орел ноль пять, на Смоленск пошел разведчик "Хейнкель-111"...
- Наконец Бог послал кусок сыру,- послышался в микрофоне голос Степанова.- Иду парой!
- Повторяю: разведчик! С нашей территории не выпускать! Как поняли?
- Все понял. Прием! - прокричал в микрофон Степанов, и тут же со стоянок первой эскадрильи донесся дружный гул моторов.
Самолеты выскочили на высоту, дали полный газ и против старта пошли на взлет. Пищиков схватил микрофон, однако отчитать Степанова за то, что взлетел не в ту сторону, уже не успел. Самолеты были в воздухе и вскоре исчезли с глаз.
"Хейнкель" же держал курс строго на восток. В сторону Смоленска. Силуэт самолета все еще отчетливо вырисовывался в белесой вышине.
Как Пищиков ни вглядывался в небо над лесом, а своих самолетов нигде не нашел. Точно в воду канули.
Недовольно нахмурился, отошел от стола, а когда снова повернулся лицом к востоку, увидел, что Смоленск встретил разведчика плотным огнем тяжелой зенитной артиллерии. Казалось, кто-то воткнул в горизонт громадный букет. Из-за синего марева не видно стебельков, а вот цветы... Расцвели они, пышные, черно-серые...Разрывы снарядов вспыхивали, округляя этот своеобразный букет. Он зонтом поднялся над городом.