Для него, истребителя, до сегодняшнего дня дороги, станции, речки, населенные пункты были только фоном для ориентации в полете. Никогда он к этому фону особенноне присматривался. А теперь, залетев в такие далекие тылы противника, часто сверял местность с картой в планшете, лежащем на коленях. Многие населенные пункты, дороги узнавал издалека, с ходу, будто уже летал здесь когда-то.
С благодарностью вспомнились занятия капитана Ражникова по штурманской подготовке. Когда из-за плохой погоды зимой не летали, штурман изучал с летчиками немую карту, все характерное в районе Витебск - Лида - Слуцк - Горки. Иной раз добирались даже до самого Бреста. Тогда некоторые летчики говорили, что, мол, Ражников спешит на запад... Остряки тут же подкололи Степанова: "Ражников тянется к Лиде, а Степанов к Леле".
Смешки смешками, а выходило так, что город Лида уже не за горами. Возьми курс на Ивенец - слева увидишь колено Немана, а впереди на перекрестке четырех железнодорожных линий выплывет Лида.
Леля... Не может Степанов выкинуть ее из головы, забыть...
Задумался, отодвинул импровизированную шторку в кабине. С фотографии ему улыбалась Леля. Степанов вглядывался в ее лицо, рассматривал прядь волос, которую ветром сбросило на лоб. Под сердцем потеплело. Сжал ручку управления, зажмурился на мгновенье. Мотор гудел ровно, без натуги.
Летчик, выше голову! Не место для раздумий и мечтаний!
Степанов бросил взгляд за борт. Среди облаков заметил самолеты песочного цвета. На северо-восток очень близко проскочили два "фоккера". Отчетливо были видны черные кресты на фюзеляжах и свастика на килях. Немцам, конечно, и в голову не пришло подвернуть немного и посмотреть, кто это летит на запад. Они, безусловно, приняли Степанова и Кривохижа за своих. Кто иной может еще здесь летать?
Степанов весь как-то напрягся. Не успел даже испугаться. Пронесло!
Посмотрев внимательно вперед, снял предохранитель с гашетки. А вдруг "фоккеры" вернутся. Тогда...
- Видел, кто справа прошел?
- Видел...
Впереди и ниже показались редкие облачка. На левый конец крыла наплыл городок.
- Не твой Слуцк?
- Логойск, - ответил Кривохиж.
Разговор немного успокоил Степанова. Ведомый следит за воздухом и неплохо ориентируется. И не удивительно - летели, можно сказать, на его родину.
Молчали.
С левой стороны на горизонте, под ярким солнцем, начал выплывать большой город. Степанов посмотрел на карту, покосился за борт. Минск!
Степанов невольно подался вперед, чтобы посмотреть, что еще покажется на горизонте, и почувствовал, что его движения связывают плечевые ремни. Тотчас же расстегнул их. Свободно повернулся в кабине, оглянулся назад, посмотрел на ведомого.
"Кривохиж держится, как бог",-- с удовлетворением подумал он и поправил сползший с колена планшет.
Откинулся на бронеспинку.
На западе хорошо был виден горизонт. Маячил крохотный ветряк возле леса, а вон и хатки рассыпались цепочкой. Значит, здесь туман реже, чем над Куликами, и их издалека могут заметить.
Хорошо просматривалась дорога из Минска на запад. На светло-серой ленте шоссе чернели квадратики. Машины или танки? Трудно было сказать, что это, потому что с такой высоты раньше их не видел. Механически принялся считать. Насчитал шестьдесят и бросил.
Город уже весь выплыл. Степанов никогда над ним не летал, и теперь, с высоты, разглядывал его. Центр как бы расплывался. Значит, там все разрушено. Пусто!
Степанов закусил губу, крепче сжал ручку управления. На лице выступил пот...
Остались позади последние строения города. Степанов поднял голову. Очень далеко впереди, просматривалась сплошная зелень. Лес. Над ним в нескольких местах поднимался черный дым. Что они, немцы, леса жгут? Раздумывать над этим не было времени.
- Внимание! - приказал ведомому. - Пикируем!
- Понял...
Степанов тронул ручку управления от себя вперед. Земля повернулась вправо и понеслась навстречу.
В три приема они спикировали над полями. Хорошо видели полоски, крестьян за плугом. Те попадали на землю. Потом поднялись и замахали руками.
Над широким полем повернули на юг. Пересекли одну линию железной дороги, скоро увидели другую и, миновав третью, попит на восток. Еще ниже прижали самолеты к земле и выскочили на аэродром Петровичи. Полный порядок. Тишина и покой. С обеих сторон от взлетной полосы выстроились "хейнкели". Некоторые были раскапочены. Сновали тягачи, ходили люди. Они даже не обратили внимания на самолеты в небе. Очутившись над краем аэродрома, Степанов увидел, что только теперь люди стали прятаться. Вот когда сообразили!