- Наверное, потому, что когда-то я собиралась поступать и поступила в институт иностранных языков. Были планы...
Про свою весну сорок первого года, про то лето она ничего больше не сказала.
- Эх, Иван, Иван, проклятая война все поломала, - Леля сжала его руку и умолкла, - Не знаю почему, Иван, - заговорила немного спустя, - но мне с тобой хорошо.
- Мы же друзья, земляки.
Кривохиж был доволен, что Леля разговорилась, повеселела. Однако про себя подумал: "Командир, боюсь, что ты не сдружишься с такой дивчиной!"
А Леля, будто прочитав его мысли, внимательно поглядела ему в глаза, улыбнулась и кивнула головой.
Рядом был старт.
Она подняла руку и, остановившись, помахала ему. Подошла к ящику механика, взяла звенья, набитые снарядами.
- Семен, проверим боекомплект на твоей машине.
- Есть! - Механик вскочил с земли и побежал за Лелей.
Кривохиж подошел к Степанову, который стоял возле пульта управления и смотрел в зону, где пилотировал летчик Охай.
- Не кланяться господу богу! - крикнул Степанов в микрофон. - Потеряли высоту на вираже. Повторите правый вираж... Вот-вот, теперь хорошо... И дальше так держать!
Отступив от стола, Степанов посмотрел в другую зону, где пилотировал лейтенант Аникеев.
- Орел один, ножкой поддержите, ножкой! Вот так! Любо поглядеть. У хорошего летчика машина сама делает фигуры высшего пилотажа. Ее надо только немного поддерживать, как девушку на танцах. А?
Степанов положил микрофон на стол, задорно подмигнул Кривохижу.
- Ну, как?
- Хорошо.
- Хорошо? Как боги, летают!
21
- Ого, доктор, в той дивизии было... Может быть, у меня такой резкий характер? - Пищиков остановился под белыми березками, которые чуть шевелили на солнце зеленой листвой. - У вас характер иной, гуманная профессия. Вам нельзя конфликтовать.
- Нельзя? - Вихаленя глянул на командира.
В глазах Пищикова заметил хитринку. Складка на переносице врезалась еще глубже.
Непонятная сила тянула Вихаленю к этому человеку.
- Профессия, говорите, не позволяет? - Вихаленя рукой потер рыжеватые брови. - Врач может конфликтовать даже со своим командиром. Да-да!
Пищиков задержал на нем пытливый взгляд.
- Это где-нибудь...
- Не где-нибудь, а со мной было, - Вихаленя перебил командира и уже не мог сдержаться.- Служил я в пятьсот десятом истребительном. Стояли на Хламовском аэродроме.
- И мы базировались на нем.
- Когда?
- В мае сорок второго.
- Здорово! - удивился Вихаленя.- А мы в июле - августе. Значит, вы Хламово знаете. Вдоль леса узкая взлетная полоса. Эскадрильи направо от нее, в березняке и ельнике. На полосе пять стожков сена. Прилетели "мессеры", стали ползать на бреющем. Видят - стожки, сенокос, наших самолетов в кустах так и не заметили. Маскировка была идеальная. И вы так делали?
- Так это же мы вам оставили те стожки сена. Каркас из ореховых прутьев переплели лозой... - усмехнулся Пищиков. - Залезает в нее механик или моторист, и "стожок" побежал, куда надо...
- Полком командовал майор Вахров. На груди три ордена Красного Знамени. Воевал в Испании и на Халхин-Голе. Рослый, статный, с бледным худощавым лицом. Очень смешно ходил. За глаза его называли "сено-солома". И материться был мастер! Подчиненные его не любили. Все. Помню, полетела первая эскадрилья под Жиздру отбиватьналет бомбардировщиков. Я с инженером полка задержался в орешнике, что вклинивался в посадочную и заменял нам "Т". Полотняного "Т" на полосе не расстилали...
Пищиков засмеялся. Точно! Доктор действительно был на Хламовском аэродроме.
- Ну-ну? - одобрительно закивал он.
- Через сорок минут эскадрилья вернулась из-под Жиздры в полном составе. "Стожки" сена, что стояли на посадочной, "разбежались". Сел один самолет и порулил на стоянку в лес, за ним другой, третий... Последний коснулся колесами земли, немного пробежал и, развернувшись вправо, махнул винтом раз, другой, замер на месте. Мы с инженером поспешили к самолету. Открыли кабину... Уткнувшись лицом в приборную доску, хрипел летчик. Это был комиссар эскадрильи. Вытащили его из кабины на плоскость. Пуля крупнокалиберного пулемета попала в ракетницу в углу кабины. Переломилась на две части. Острая осталась лежать на полу, а тупая вонзилась в бедро. Я разрезал комбинезон, и в ране увидел пулю... Сделал все, что надо, перевязал. Подошла санитарная машина и повезла летчика в лазарет. А я направился во вторую эскадрилью. Гляжу, навстречу майор Вахров. Он видел, что на посадочной полосе все еще стоит самолет и что к нему подходила санитарная машина. А врач шел... На тропинке среди кустов можжевельника встретились. Я собрался было доложить, что ранен комиссар эскадрильи, что... Но Вахров опередил меня, выругался. "Я с тебя шпалы сниму!" В то время погонов же не было. "А ты мне их давал? - взорвался я.- С меня хоть штаны сними, я все равно врачом останусь. А вот если с тебя,- показал на грудь,- снять?.." Вахров заскрипел зубами, точно разгрыз орех, и пошел. Ну и я тоже. Своей дорогой. Командир второй эскадрильи, слышавший этот разговор, выскочил из-под самолета. Если бы все мы, говорит, его так, то Вахров давно бы стал человеком. Вот и ситуация!