- Я думала, вы поехали в Алжир или во Францию...
- Мы оставили родину, чтобы вернуться туда только победителями. Иного пути у нас нет. Наша дорога во Францию идет через ваш Западный фронт.
Леля радостно улыбнулась:
- За зиму вы хорошо научились говорить по-русски.
- Я полюбил Россию и ее язык. И говорить научился. А цветы у вас... - Он взял из букета самую крупную ромашку, повертел ее перед собой в пальцах. - Погадайте...
- С удовольствием. - Леля взяла ромашку. - Задумайте на какую-нибудь девушку во Франции или у нас.
- Контакт. Готово!
У Марселя улыбка до ушей. Он внимательно наблюдает, как красивые загорелые пальцы аккуратно выщипывают из цветка по одному лепестку.
- Любит... не любит... - Леля поворачивала, поворачивала ромашку и, наконец, игриво закончила: - Любит!
Все добродушно засмеялись. Леля заметила, что Степанов внимательно следит за нею. Немного смутилась, однако перевела взгляд на Марселя. Француз радовался, поблескивая ровными ослепительно белыми зубами.
- Спасибо, Лелья! - Он дотронулся до ее руки, затянул ей в глаза.- И у нас так гадают: je t’aime un peu, assez, beaucoup...
Подошел ле Гуар. Постоял, поглядел на всех.
- Хорошо, товарищ! - сказал он и двинулся дальше.
На стоянках послышались сначала далекие, а потом и близкие голоса: "Степанова к генералу!"
- Генерал зовет. Пойду. Не скучай, друже,- сказал Степанов, подмигивая Марселю.
- О, нет! С Лельей не буду скучать...
Придерживая планшет, Степанов быстро зашагал к генералу.
- Прогуляемся по этому зеленому проспекту.- Марсель показал вдоль стоянки самолетов.- Будем считать, что это Елисейские Поля.
- Я их даже не представляю...
- Разобьем бошей, и - пожалуйста! - к нам в Париж на Елисейские Поля.
Они медленно прогуливались в стороне от посадочной полосы. Французы поглядывали на них, подмигивали Марселю. А он, болтая с Лелей, махал товарищам то одной, то другой рукой: мол, отцепитесь!
- Шесть лет назад, например, я и во Франции-то нигде не был, кроме Парижа и Бордо. А теперь проехал Алжир, Ливию, Ирак, Иран. Был в Баку, в Москве, Иванове, Туле, Калуге и вот прилетел на аэродром Боровое. О! А впереди еще будет Белоруссия! ·
· - Белоруссия - моя родина!
- Правда? Говорят, это необыкновенный край. Там франтирьеры... партизаны... Далеко до Белоруссии?
- Вон, - Леля показала на запад - за тем взгорком. Пожалуйста, я приглашаю вас на свою родину. Белорусы очень гостеприимный народ.
- И русские, и белорусы... Понимаете, мы временами забываем, что не дома. Здесь, в России, летчиков "Нормандии" принимают как лучших друзей.
- Вы сами из Нормандии?
- Я из Парижа. А это вот Жаньер. - Взглядом показал на летчика, который, подмигнув Марселю, направился к самолету. - Он из Эльзаса. В сороковом году на аэродроме перед летчиками громко говорил о политике правительства Виши и на пять лет угодил в крепость. Ночью посчастливилось убежать. Перешел Пиренеи, попал в Гибралтар, а оттуда в Англию. Вон самый молодой летчик "Сражающейся Франции" и самый красивый - Нуане. Он из Лиона.
Леля посмотрела на Нуане. Летчик махал рукой. Она так и не поняла кому: Марселю или ей.
Марсель начал рассказывать про Нуане. В сороковом году, после капитуляции правительства Петена, Нуане перелетел в Англию. В группе "Иль де Франс" уже в девятнадцать лет воевал против бошей. Потом он был организатором группы "Эльзас" и воевал в Африке против Роммеля. Кого ни возьмешь из "Нормандии" - одиссея! Вон капитан Пилен. Сражался в Греции, в Англии, в Ливии, Несколько раз был ранен. У него не сгибается левая рука. А командир полка Пуйяд? В сороковом году он командовал эскадрильей в Ханое. Чтобы не попасть в плен к японцам, полетел в Чунцин. На полдороге заглох мотор, и Пуйяд упал в болото. Чуть добрался до консула. Пересек Тихий океан, побыл в США, оттуда попал в Англию. Через Каир, Тегеран, наконец, прибыл в "Нормандию"...
- Откуда же взялось название "Нормандия"?
- На авиабазе Раяк в Ливане в сорок втором году организовалась эскадрилья летчиков-добровольцев. Перед отлетом в Россию майор Жан Луи Тюлян, наш первый командир, предложил назвать эскадрилью "Нормандией". Это название нашей северной провинции, почти уничтоженной немцами. Он сказал: "Пусть это название будет напоминать нам о слезах наших матерей, о муках наших жен и детей. Пусть оно переполнит наши сердца ненавистью к проклятому врагу и станет постоянным призывом к беспощадной борьбе".
Леля слушала Марселя и поглядывала на стоянки французских самолетов.