Интересно было послушать, как они договорятся, однако тут Пшеничкин увидел, что Русакович уже заходит на посадку. Тогда он пожелал им успехов, приотстал и повернул к стоянке своего командира звена.
Синявский взлетел и, оглянувшись, прпросил капитана Жука пристроиться к нему плотней.
Прошли километров двадцать на север. После этого Синявский повернул на девяносто градусов и взял курс на запад. Пересек линию фронта над болотами. Не заметил ни одного выстрела с земли. Тихо кругом... За болотами, наконец, потянулись поля, на которых хорошо были видны дороги. На них - никакого движения.
Хмуро плыла под крыльями земля, занятая противником.
На темно-голубом небе на разных высотах грудились ослепительно-белые облака. Такие облака давали возможность неожиданно появляться над объектом, однако они могли сослужить службу и истребителям противника.
Черканув концом левого крыла посередине большой деревни, что виднелась далеко на западе, Синявский снова повернул на север. Задержал взгляд на альтиметре. Высота четыре тысячи метров. Мотор гудел и гудел. Стнявский наблюдал за передней полусферой, следил за землей, за лесом. Облака будто бы поредели, но стали шире, крупнее.
Чем дальше летели, тем больше Синявский волновался. Без всякой причины. Такого давно с ним не бывало... Он повернулся на сиденье, огляделся. Поправил планшет на коленях, сверил местность с картой и немного успокоился.
- Орел три ноль один, как меня слышите? - спросил он.
- Отлично.
Перекинулся с капитаном Жуком парой слов, и уже совсем отлегло на душе. Теперь Синявский смеялся над самим собой. Видно, волновался оттого, что несколько дней не летал,- много было дел на земле. Вспомнил слова Пищикова, который недавно говорил на построении, что летчик должен как можно больше летать, тогда он не будет волноваться. Правильно. Золотые слова.
Но правда и то, что они все-таки далеко летели...
- Подходим к Соснам, - сказал Синявский, увидев за носом машины населенный пункт. - Прошу прикрыть. Начинаю работу...
- Вас понял. Прикрываю, - ответил Жук.
Поправив курс на четыре градуса, Синявский поставил нос самолета строго на запад. Белеющую дорогу держал на самом конце крыла. Внизу был лес. Синявский нажал кнопку фотоаппарата.
Три минуты шел по прямой линии, удерживая ручку управления в одном положении, потом отпустил кнопку. Перевел дух, оглянулся.
Впереди стали вспыхивать разрывы снарядов. Они приближались черными курчавыми клубками. Очень неприятно... У Синявского даже холодок прошел по коже...
Не удержались зенитчики. Значит, в лесу действительно что-то есть.
Синявский резко изменил курс, и разрывы снарядов поплыли в сторону.
В наушниках затрещало.
- Над нами "фоккеры"! - крикнул Жук.
Синявский сразу как-то выпрямился, поднял голову, будто ему за воротник залетела ледяшка. Прямо над головой увидел двух "фоккеров" песочного цвета. Головастые, с тонкими длинными хвостами. Выше, в затянутом дымкой небе, курсом на север проскочила еще одна пара. Значит, четверка! На каждого из них по два "фоккера"! Кажется, влипли!
Синявский бросил взгляд на приборную доску. Скорость триста двадцать! Как же так получилось, что они не имеют ни скорости, ни высоты? А впрочем, что удивительного? Строго придерживались курса, фотографировали, словом, были заняты работой. Теперь Синявский понял, что просто так оторваться от истребителей им не удастся. Они окружают все теснее и теснее. Значит - бой.
- За мно-о-й! - крикнул Жуку и резко отдал ручку управления от себя.
За фонарем свистел воздух. В ушах зашумело. Наконец серое облако почти по самую кабину отрезало плоскости его машины. Все-таки они оторвались. Спасение? Но надолго ли?
Через считанные секунды он выскочил на светлый простор и чуть не столкнулся с парой "фоккеров", которые пикировали по краю облака, собираясь как раз в этом месте перехватить их. Дал очередь по черным крестам, мелькнувшим на плоскостях. Малиновые шары пронеслись над самыми хвостами "фоккеров". Быстро повернул голову. Искал, где другая пара вражеских истребителей. Едва успел вывернуться из-под удара: зеленые трассы эрликоновских снарядов прошли в нескольких сантиметрах от фонаря кабины. Он весь сжался, вобрал голову в плечи. Скосил взгляд на приборную доску. Спикировал в облака, и скорость возросла до пятисот километров. Облегченно вздохнул. На такой скорости кое-что уже можно было делать.