От ночного побоища уцелели немногие: загоняя коней, едва десяток воинов вырвался из изборской земли и примчал к Рюрику, доложив, что вся дружина полегла под мечами земомысловых людей.
Рюрик не сдержался. Не долго думая он поднял на ноги дружину и скорым шагом направился к Изборску. Месть его была короткой и жестокой — Изборск был взят и пограблен. Земомысл Бориполчич пал в бою, остальные его родовичи вынуждены были поклониться Рюрику.
Но это было только начало: пока Рюрик усмирял Изборск, то же самое произошло в Белозерске. Там напали на терем его воеводы и перерезали всех, кто не успел выскочить. Дом и подворье подожгли. Получив весть о новой беде, Рюрик метнулся туда…
По земле запахло дымом и кровью. Поднимали головы против викингов и варягов люди, нападали на дружины, не давали дани — в ответ вострились мечи и копья. Рубились все. Вспоминали последнее нашествие урман, когда три года викинги сидели по прибрежным городам и посылали драккары вверх по течению для грабежа и сбора дани. Так же тогда ломали сопротивление народа, и так же люди брались за топоры и мечи. Но если урманам было куда уходить, то Рюрик вцепился в эту землю намертво и покидать Русь не собирался.
Слухи доходили до Славенска, настораживая и пугая. Через Бессона, сына Огнеслава, Зарница знала все в числе первых и чуяла свою вину — когда-то ведь ее использовали боги для своих дел: сначала — чтобы поднять на бой против урман Будимира Ладожского, а потом — чтобы помешать ему расправиться с бодричем Тополем. От Тополя старейшина Гостомысл узнал о Рюрике и призвал его на Русь… А позже она же с Милонегом отговорила Вадима от битвы с бодричским князем. Все было бы не так, разразись тогда бой. Тогда Рюрик еще не был так силен.
И вот однажды, когда дошли новые горькие вести, ноги сами в поздний час вынесли ее из дому. В наступающих сумерках Зарница добралась до пустого капища и припала к основанию резного изваяния Перуна.
— Аль не ведаешь ты, что на земле творится? — горячо зашептала она, заглядывая в лицо богу. — Открой очи свои, взгляни на наш мир!.. Кровь детей твоих в реках вместо воды течет, птицы и звери дикие беду чуют, от людей хоронятся! Аль боги отвернулись от детей своих, что допустили сие?
Среброкудрый Перун молчал и глядел вдаль янтарными глазами.
— Ведаю, что и моя вина в том есть, — помолчав, продолжила Зарница. — Но я ваши наказы исполняла, вашими дорогами ходила, с них не сворачивая… Но уж если и виновна я, то прочих-то казните за что? Будимир-князь — он невинную кровь в жертву хотел отдать и за то поплатился… А Вадим? А изборские князья?
Перун молчал, и его молчание было страшнее самых грозных слов. До боли в глазах Зарница вглядывалась в резное строгое лицо, плотно сжатые губы, нахмуренные брови. Сгущавшаяся темнота мешала разглядеть их до черточки, и жрица напрягала зрение.
Внезапно ее пронзила холодная дрожь. Резкий порыв ветра, налетев с Ильменя, зашевелил листву на священном дубе, тряхнул дерево, осыпав с него первые листы. А когда он иссяк, Зарнице почудилось, что она не одна. Кто-то стоял позади, глядя на нее.
Женщина медленно обернулась и обомлела. За ее спиной стоял худенький юноша, почти мальчик, в черной подкольчужной куртке и длинном плаще. Темные, как у хазар, волосы кудрями рассыпались по плечам.
На скуластом бледном лице углями горели большие глаза.
— Не бойся меня, — по-словенски очень чисто прошептал он и протянул тонкую руку. — Со словом я к тебе, жрица Перунова…
— Кто ты? — Она поднялась, не сводя глаз с мальчика.
Тот улыбнулся веселой и хищной улыбкой.
— Коль имя тебе мое надобно, можешь Пеплом звать, — ответил он. — А откуда я пришел, то не твоя забота… Все нам ведомо, — другим, серьезным тоном продолжал он, — и не только у тебя сердце болит за землю словенскую.
— Кто послал тебя, Пепел?.. Тополь?
Мальчик улыбнулся, тряхнув головой.
— Тополя самого боги послали, потому как он всего лишь гонцом их был. Как и я. — Он махнул короткий скомороший поклон. — Каковой можешь стать и ты, коль меня послушаешься… Ибо обратили уже на тебя очи боги Пресветлые. В тот день, еще во времена давние. Помнишь?
Зарница кивнула:
— Значит, боги не забыли меня?
— Эх, владычица, это люди частенько забывают богов. Боги людей до самой погибели в памяти держат!.. А тех, кто на Дорогу богов ступит, вовсе пуще глаза берегут и зря не тревожат. Вот и сейчас — коль согласна ты по слову богов на Дорогу их встать, должен я тебе наказ их передать…
— Согласна! Согласна я, Пепел! — Зарница порывисто, не раздумывая, шагнула к мальчику.