Я слышал много историй и саг о волшебных странах, где живут духи и боги. Асгард — жилище асов — был где-то там. Герои отправлялись на битву со Злом именно в другой мир, где Зло могло принять осязаемое обличье. Ванхейм, Утгард, Мидгард, Хель-царство мертвых, золотой мост Биврёст, соединяющий небо и землю, который сторожит золотоволосый бог Хеймдалль, — все это было тут.
— А как мы попали в мир богов? — поинтересовался я.
— Помнишь туман на болоте? Я еще поднял тебя до рассвета?.. Боги дали мне знать и наслали его, чтобы мы прошли сквозь Врата в их мир.
— Врата? Какие они? Почему я их не видел?.. Как боги дали тебе знать? Как ты узнал, куда надо ехать? А что, если бы мы заблудились или промахнулись? Такое может случиться? — засыпал я вопросами Ворона.
Он с улыбкой выслушал поток обрушившихся на него слов и покачал головой:
— Право, порой я забываю, что ты уже взрослый, Олав Тополь!.. Твое любопытство сродни детскому!.. Боюсь, я не смогу внятно ответить на большинство твоих вопросов — я никогда не задумывался над ответами. Я никогда не видел Врат и называю их так потому, что так их зовут сами боги. Как я их почувствовал?.. Не знаю! Если ты когда-нибудь станешь на Дорогу богов, ты научишься этому сам — будешь просто ЗНАТЬ, и все! Так и я ЗНАЛ, куда ехать, я чувствовал, как чувствуешь тепло или холод, кожей, всем телом. Я боялся только за тебя — ты мог испугаться неизвестности и повернуть назад. Тогда бы мы оказались по разные стороны Врат и вряд ли когда-нибудь смогли бы встретиться!.. Да, прежде чем ты спросишь, хочу добавить: Врата всякий раз предстают в разных обличьях, так что не бросайся очертя голову в туман всегда, лишь увидишь его. Боги зорко охраняют свой мир от чужих и не допускают до себя любопытных — только тем, кто стоит на Дороге, открываются они!..
Я невольно обернулся назад — лес как лес, ничего удивительного:
— А назад? Как мы вернемся назад?
— Боги укажут нам путь, — был ответ.
— Значит ли это, что любая дорога там, в мире людей, может привести ко Вратам?
— Любая — если того пожелают боги.
Меня начали раздражать вечные ссылки Ворона на богов. Конечно, они всемогущи, но что-то странное есть в их могуществе. Почему они отгородились от мира людей, к чему столько препятствий? И к чему наши приготовления к погребению, когда умерший отправляется в иной мир, к богам, в лодье или пламени, если в мир богов могут проникнуть и живые? Тогда куда же ушли все умершие предки?
Я задумался непривычно глубоко. До сей поры подобные вопросы не волновали меня, и сейчас я чувствовал себя разбитым и раздавленным. Ворон скоро заметил мое состояние. Он подсел ко мне ближе и обнял за плечи.
— Мы, люди, знаем о мире слишком мало, — сказал он. — Боги скрыли от нас очень многое. Нам, избранным богами, известно больше, чем прочим, но это запретные знания. Хорошего они не несут. Вот почему мы, избранные богами, стараемся держаться подальше от остальных — чтобы не тревожить людей зря. Это трудно и больно, но можно научиться скрывать, что тебе что-то известно. Не думай об этом, забудь!
Ха, забудь! Мысли мои продолжали вертеться вокруг богов. Каковы они на самом деле? От размышлений о богах я перешел к цели своего путешествия. Сначала я пускался в путь, чтобы сказать богам, что они несправедливы к моему наставнику и другу, хотел потребовать у них смягчить его наказание. Но что я скажу им сейчас? Захотят ли они меня слушать?
Мы продолжали путь без тропы и цели — просто ехали куда глаза глядят, следя только, чтобы лошади не переломали себе ноги в валежнике. Несколько раз путь пересекали ручьи и небольшие речки. Иногда нам приходилось переправляться вплавь. Почему-то ни я, ни Ворон не думали о том, что если точно не знаешь, куда ехать, то можно не стараться перебираться непременно на другой берег, а идти вдоль выбранного. Но какая-то сила влекла нас вперед и вперед. Теперь, годы спустя, мне кажется, что это было известное желание людей спорить с судьбой, не отступать, а преодолевать преграды — пусть и предстающие в виде простых рек и ручьев.
Кроме диких зверей и птиц, никто из живых существ уже который день не попадался нам на пути, но вот однажды около полудня конь Ворона, ехавшего впереди, вдруг заупрямился и, захрапев, встал. Впереди, на узкой тропинке, на земле лежала крупная птица, пробитая стрелой. Судя по всему, умерла она недавно — кровь на перьях была еще свежая. Но, сколько мы ни прислушивались, никакие звуки не тревожили лес. Казалось, птицу потихоньку принесли сюда и положили.