В эти края тоже пришла наконец осень — не такая, как у меня на родине, а светлая, золотистая, с высоким ярко-синим небом и редкими дождями. Иногда в вершинах свистел и завывал ветер, но нам, у подножия дубов и сосен, можно было не бояться непогоды.
Мы уже привыкли, что вокруг нет признаков человечьего жилья, когда вдруг нежданно-негаданно наткнулись на довольно широкую тропу. По ней мы могли ехать рядом, стремя в стремя. На утоптанной земле виднелись следы неподкованных копыт, ведущие все в одну сторону.
Спешившись, Ворон некоторое время изучал следы. Когда он оглянулся на меня, лицо его посерело.
— Дикари, — выдохнул он. — Если мы пойдем в ту сторону, — он указал по ходу следов, — нам конец!.. Я слышал много историй о Лесных Всадниках, и никто не мог сказать о них ни одного доброго слова. Они безжалостны и уничтожают чужаков на месте… Если Судьи захотят натравить их на нас, мы погибли!
— Тогда поехали отсюда, — поторопил его я.
Ворон еще немного постоял, пригнувшись и чутко ловя звуки леса. Но все было тихо, и он взлетел в седло. Повернув коней, мы как можно быстрее поехали в противоположную сторону.
Но у нас не хватило смелости свернуть с долгожданной дороги. Она была такая удобная, такая торная! Кроме того, она могла вести к поселению, на которое Лесные Всадники только что совершили набег. Эти люди наверняка настроены враждебно к кочевникам, которые небольшими ордами бродят по лесам и нападают на всех, убивая мужчин, а женщин забирая в рабство. Среди них мы можем остаться, продав наши мечи в обмен на приют.
Лошадям передалось наше возбуждение. С рыси они перешли на скок и незаметно для нас пролетели развилку.
— Ворон! — крикнул я на скаку. — Там был перекресток!
— Тем лучше! — отозвался он. — Значит, здесь много людей, что нам и надо!
Мы уже не скакали — летели, удивляясь, что до сих пор не наткнулись на признаки человечьего жилья. Дорога раз или два выходила на прогалины и небольшие поляны, однажды даже взлетела на курган посреди деревьев. На нем мне померещилось нечто похожее на заросший травой крепостной вал. Но кони уже разогнались. Они птицами перелетели остатки старой постройки — если это была она — и снова нырнули в океан зарослей.
Более молодой и легкий конь Ворона вырвался вперед, и мой спутник первым заметил вставшую на пути преграду. Внезапно он осадил коня так стремительно, что я налетел на него. Лошади еле удержались на ногах — нам стоило большого труда разнять их.
— О нет! — воскликнул мой наставник. — Только не это!.. Мы пропали!
Я взглянул. Впереди дорога раздваивалась снова, двумя узкими тропинками огибая большой валун, на котором были выбиты какие-то письмена. Только две руны были мне смутно знакомы — «человек» и «конь», их сочетание обозначало как раз «всадник». Остальные знаки были похожи на наши, северные, но отличались так, что я терялся в догадках. Но Ворон прекрасно понимал, что они означают.
— Это граница владений Лесных Всадников, — объявил он. — Эти земли принадлежат им, и никто не имеет права ступать на эту дорогу, будь то конный или пеший. Нам лучше повернуть назад!
— Туда? — Я кивнул себе за спину. — Откуда мы только что приехали?
Я имел в виду тропу со следами копыт, но Ворон кивнул:
— Помнишь развилку? — и первым тронулся в ту сторону.
Когда мы проезжали через курган, я снова обратил внимание на заросшие травой остатки вала. Ворон заметил мое любопытство — оказывается, так выглядят брошенные поселения лесовиков. Они большую часть года кочуют, оставив женщин, стариков и малых детей в таких поселениях. Только зимой воины живут вместе с семьями, охотятся и ждут весны. Едва потеплеет, воины уезжают, а женщины остаются возделывать скудные пашни и растить детей. В такие поры в поселениях остаются из мужчин лишь старые, калеки и больные. Рабов у них нет — пленных либо убивают во славу духов предков, либо оставляют жить наравне с собой. Но чужаков, пришедших без спросу и с оружием, ждет только смерть.
Доехав до развилки, мы свернули на вторую тропу и поехали по ней. Через несколько верст наши лошади, выдержавшие долгую скачку, стали тяжело дышать и спотыкаться, а потому мы остановились на заросшей бурьяном прогалине. Земля здесь была неровная, вся покрыта какими-то кочками. В середине прогалины обнаружился толстый пень — спил какого-то огромного дуба.