Сказать правду — я не хотел отвечать. Не станешь же рассказывать про друга-побратима, который тут несколько лет назад напакостил!
— Повидать мне надобно его да кое-кого из старых князей сыскать, — уклонился я от ответа. — Слово передать велено!
— Ну, ежели слово… Как звать-то тебя?
— Тополем Волком зовут.
— Езжай тогда, Тополь, к самому княжьему подворью. — Страж указал вдоль по улице. — Прямо, не сворачивая, до торговой площади. А тамо уж всякому видать его хоромы! Да гляди там! Князь наш крутенек нравом-то!
Я проехал, куда указали, и легко нашел княжеское подворье. За тесовым тыном-забором — в случае чего и отсидеться можно! — высились украшенные резьбой кровли. Видно было по всему, что хоромы возвели совсем недавно, — все верно, ежели рассудить, что викинги могли спалить старый терем. Ворота были прикрыты, но не заперты, и тут меня снова остановила стража.
Но я не успел сказать им и слова, как ворота распахнулись изнутри и на дорогу выехало десятка два всадников при оружии и в легких бронях — скорее не для боя, а для красы. Впереди на добром породистом жеребце, правя им одной рукой, рысил плечистый витязь на несколько зим меня постарше.
Дозорные мигом склонились перед ним. Это и был князь Будимир.
Я глядел на него во все глаза. По всему было видать, что Будимир был бывалым воином и по праву считался князем. Светлые глаза его смотрели из-под слегка нахмуренных бровей строго и холодно. Кольчуга с нашитыми на нее зерцалами и золотыми чешуйками сверкала на весеннем солнце. Он сразу углядел меня. В его лице, еще недавно спокойно-открытом, мелькнуло и пропало что-то хищное. Он окинул меня с ног до головы пристальным взором, задержал взгляд на Мече Локи и тронул коня, подъезжая вплотную:
— Откудова ты и кто таков?
Я разглядел на дне его глаз гордость и властность и ответил так, как считал нужным:
— Издалека. По своему делу приехал.
— Что у моих ворот делаешь?
— Тебя да кое-кого из старых князей повидать надобно.
— Почто? — быстро спросил, враз подобравшись, князь Будимир. — Дело какое? От кого?
По понятным причинам я не мог ответить ему честно — не скажешь же, что меня послал в дорогу призрак погибшего наставника! И про Суд богов этому человеку сказывать нечего — не поверит или не поймет.
Князь ждал, и терпение его истощалось.
— Дела особого нет, — признался я. — Друг у меня был из этих мест. Дал я ему слово, что съезжу на его родину, погляжу, как там и что…
— Выглядываешь, стало быть? — хищно оскалился Будимир. Иль мне только так показалось, потому что он подался вперед и впился мне в лицо испытующим взглядом. — А ну как прикажу тебя изловить да в поруб спустить? Что ты там запоешь?
— Прости, коли что не так сказал, княже. — Я поклонился в седле, чувствуя, что меня постепенно начинают забирать в кольцо Князевы кмети. — Я чужой в здешних краях. Мог по неведению не те речи повести. Зла я за душой не держу, да и тебя о том же прошу. А только слово я другу давал и его не нарушу!
Мой ответ, как ни странно, несколько успокоил князя. Но разве я ведал, что это было всего лишь его уловка!
— Добро, — усмехнулся он и откинулся в седле, покручивая выгоревший на солнце ус. — Тот не воин, кто слово нарушает… Но я полюбовно просить тебя хочу. Ежели ты только на меня поглядеть приехал — вот, гляди, не прячусь я! А ежели какое дело иное имеется, так поведай. Авось пособить чем можно!
Помощь мне была ох как нужна!
— Просил меня друг, чтоб я князей здешних сыскал, из старого рода которые, — повинился я. — Ты, княже, чай, родичей своих помнишь? Так присоветуй мне, как мне разыскать кого-нибудь из старых-то князей?
Даже тот, кто не знал князя Будимира совсем, понял бы в тот миг, что ему эта весть не в радость. При упоминании о старых князьях он потемнел ликом и подобрался в седле.
— Ежели ты князя сей земли ищешь, то ты его уже нашел, — отрывисто бросил он. — А ежели кого еще разыскать надумал, то вот мой сказ — нет никого. Кто в бою погиб, кто от болезни, а кого старость забрала. Я — ныне князь!
Дружина за его спиной при этих словах подтянулась, невольно равняя строй, и тут я, сам того не ведая, совершил ошибку.
— А Гостомысл-князь? — вспомнил я имя, прозвучавшее на Суде богов, когда обвиняли Ворона за развязанную им усобицу. — Буривоев сын, у которого все сыны погибли, друг друга перебив? Он и его родичи где? Живы?
Мне показалось, что князь Будимир почернел не то от злости, не то от ревности. Но потом он раздвинул губы в улыбке и рассмеялся. Жеребячьим раскатистым смехом зашлась и его дружина.