Спи спокойно поэтому, спи, в этом смысле – спи(10).
Спи как спят только те, кто сделал свое пи-пи.
Страны путают карты, привыкнув к чужим широтам.
И не спрашивай, если скрипнет дверь – кто там.
И никогда не верь
Отвечающим, кто там.
– Чудесно, – сказала она, – наверное, я и вправду выучу твой язык... это не на нем написан оригинал Библии?
– Нет, что ты... Ветхий завет – на древнееврейском, а Новый – на греческом. Я эти языки не знаю. Да и Библией-то не очень интересуюсь. Но наш язык тоже...
– На лонгинском тоже есть чудесные стихи. Например, того же Мейлора... – Ильгет внутренне вздрогнула от собственных слов, Мейлор до сих пор прочно ассоциировался у нее с психоблокировкой. Но это же глупость, пора и забыть.
– Вот послушай. Это малоизвестное...
Меланхолия, черная колдунья,
Надо мною, корчась, ворожит.
Этой ночью будет полнолунье.
Этой ночью буду я убит.
Будешь ты убит своей рукою
Вот возьми бокал, мой милый, пей.
Навсегда от бед тебя укрою.
Она шепчет, и я верю ей. (1)
– Сагонское что-то, – пробормотала Иволга. Знакомая синяя каменная птица уже возвышалась над ними. Древняя статуя, первого века еще, из натурального камня, только зачем-то выкрашенная в синий цвет. Да и сама «Ворона», хоть и перестраивалась несколько раз – уже тысячу лет истории насчитывает.
Подруги вошли в зал, кажущийся тесным и маленьким из-за обилия перегородок, увитых зеленью – но в то же время огромный. Карлсон деловито вбежал следом, и никто не сказал ни слова. На Квирине собак пускают везде. Иволга решительно направилась к небольшому овальному угловому столику.
– Что ты будешь? – она взяла лист меню. Ткнула пальцем в несколько точек. Передала меню Ильгет. Та пробежала глазами по списку блюд.
– Коктейль... пить будем? Тогда я с мятным ву. Ну и что еще – пожалуй, вот этот сыр, Ойле же его заказывал? Ужасно вкусный. И рыбную какую-нибудь закуску. Драй, например.
– А мороженое? – спросила Иволга.
– Мороженое с рыбой... хотя у меня желудок крепкий. Ну ладно, тогда и со сливками.
Они подождали робота с заказом. Иволга не поскупилась, решив основательно поужинать. Ильгет вообще поражало, каким образом тощая, как спица, терранка, умудряется впихивать в себя такие количества еды. Вот и сейчас – огромное блюдо с салатом, поджарка с соевым соусом и картофельным пуффом, ветчина с помидорами, сыр к вину, да еще и десерт, который должен был приехать несколько позже, гора мороженого со сливками и ягодами. Иволга разлила вино по бокалам.
– За тех, кто наверху, – сказала она привычно. Выпили. Ильгет положила в рот кусочек необыкновенно приятного, острого, тающего на языке сыра.
– Не понимаю я эти капеллийские штучки, – Иволга закусила обычным квиринским сырком, – поедим? Или сразу еще дернем?
– Можно и еще сразу, – Ильгет подняла бокал, – за победу. За Ярну, – уточнила она.
Выпили снова. Иволга опять наполнила бокалы. Выпили и в третий раз, полностью, до дна, как положено – за тех, кто не вернулся. Глаза Иволги на миг приобрели несчастное выражение побитой собаки, она вспомнила об Андорине. Снова Ильгет захотелось все-таки расспросить Иволгу об этом, и снова она не решилась. От выпитого ей стало весело и легко, и проблемы как-то улетучились. С эстрады доносилась легкая инструментальная музыка. Подруги принялись за еду и полностью на какое-то время предались этому серьезному процессу.
– Чем, интересно, твой муж занимается? – спросила Ильгет. Иволга пожала плечами.
– Инженер на Кольце... Ты знаешь, он меня не трогает, и я его не трогаю.
– У вас всегда так было? – осторожно спросила Ильгет.
– Не знаю. Нет. Мы ведь вместе работали.
– В ДС?
– Не... на Терре еще. Это было... в общем, еще круче ДС. Только я об этом не могу говорить.
Ильгет покачала головой.
– Ну и ну... я думала, ничего круче ДС не бывает. И секреты такие...
– Секреты – правда, но тут уж извини. А муж мой... да мы по любви поженились, а сейчас. Видишь, и развелись бы, но какой смысл, дети еще небольшие, и они его любят. Но знаешь, – Иволга помолчала, – если честно, я бы предпочла сейчас жить одна. Вот я и на тебя смотрю – ведь ты надеешься своего мужа найти на Ярне?
– Да. Ведь теперь будет полное освобождение, и я смогу его найти.
– Узнать о судьбе нужно, конечно, чтобы не мучиться. Но вот забирать его на Квирин... или прости – может, ты хочешь на Ярну вернуться?
– Не знаю, – сказала Ильгет, – я бы вернулась. Это тоже проблема. Ведь Пита не захочет на Квирин, никогда не хотел, он будет требовать, чтобы мы там жили... да я и сама не против, знаешь, Родина есть Родина, все равно тянет.
– Но? – спросила Иволга.
– Но как же ДС... кому я нужна на Родине, а здесь все-таки... ну понимаешь, я чувствую, что не имею права уйти из ДС. Мне тогда... жить будет стыдно.
– Ага, – кивнула Иволга.
– Вот я и не знаю, как все это совместить. Надеюсь, что Бог подскажет. Молюсь об этом.
– Да уж... ты подожди, как все сложится. Но на твоем месте я вообще не особо стремилась бы к мужу.
– Почему? – удивилась Ильгет.
– Понимаешь, – Иволга тщательно подбирала слова, – у тебя теперь совсем другая жизнь. Ты боец. Ты и вообще очень изменилась. Жить рядом с человеком, который тебя не понимает и не хочет понять... ведь он не захочет, правильно? Он уже отрекся от тебя... Нет, не махай рукой, я знаю, что он спасал свою жизнь. Я не о том – ведь он не был вместе с тобой, понимаешь?
– Но Арнис же только меня завербовал.
– Да я не о том. Пойми, что при нормальных, правильных отношениях сложилось бы так, что вы оба участвовали бы в борьбе.
– Или никто бы из нас не участвовал, – прошептала Ильгет. Она снова почувствовала угрызения совести.
– Понимаешь, Иль, я вот уже несколько лет живу с человеком, которому просто плевать на сагонов, на ДС, на нашу войну. А он знает, что такое сагоны. Хорошо знает. Просто личное удобство ему важнее. Он не хочет. Он не хочет понять меня. В остальном он приличный интеллигентный тип, его не в чем упрекнуть. Я не могу уйти от него, потому что дети его любят. И меня. Из-за детей. Если бы их не было... знаешь, Иль, кому на фиг нужна такая мука? А ведь у тебя будет так же, если ты сейчас его найдешь. Я даже не из-за Арниса, хотя его мне тоже жаль. Просто это не жизнь, и это не нормальные отношения мужа и жены... Это не семья.
Иволга умолкла.
– Кто знает, что нормальные отношения, а что нет. Раз женаты, значит, семья. Может, плохая, но...
– Просто объясни мне, ради чего? – спросила Иволга, – Твои религиозные принципы– так ты сама говорила, вы не венчались. Чего ради? У него была любовница, он тебя предал, и еще раз предаст. Ради него – он найдет себе другую, ты же сама понимаешь.
– Ради нас, понимаешь? Мы обещали друг другу. Не знаю, Иволга, но так положено. Может быть, я не права. Но во что превратится мир, если все будут верными только до тех пор, пока им это нравится? Ведь брак – это вроде... ну знаешь, как вот наш отряд. Представь, если мы будем верны друг другу только пока нам этого хочется.
– Хм... что-то в этом есть, – сказала Иволга, – но по-моему, в наше время брак уже нельзя так рассматривать.
– А по-моему, только так и можно...
Они помолчали.
– Чего-то мороженое не везут.
– Да ладно, посидим, здесь так хорошо...
С эстрады доносилась тихая песня – трио, два мужских голоса и женский.
Она скажет «прости»,
Будут клятвы пусты,
Не узнать нам сейчас,
Что нас ждет за чертой,