Только один. Ильгет увидела черное дуло, и как оно вздрагивает и плюет рыжим. Один раз, другой, третий... Цхарнит слепо шел на них, стреляя. Пули не причиняли ни малейшего вреда, застревая в первом слое брони. Арнис шагнул навстречу лервенцу, раз, два, три уверенных движения — вырвать пистолет, удар в солнышко, руки за спину, энергетические наручники на запястья.
— Где остальные? — спросил Арнис по-лервенски. Цхарнит не отвечал, ему еще не хватало воздуха. Арнис толкнул пленного к стене.
Ильгет только теперь почувствовала досаду, сообразив, что собаки взяли не тот след. Что толку взять одного, ну пусть бы их даже пятеро здесь было? Их там сотни. Может, они уже сейчас готовятся к очередной акции... уже сегодня взорвут очередной объект. На прошлой неделе убили трех спасателей. И шестерых лервенцев, перешедших на нашу сторону (а таких становится все больше). Изайк потерял отряд... То, что собаки взяли этот след — чистейшая случайность. Найдут ли они выход на пещеры... причем ведь нужен именно правильный выход. Зря провозились с этим следом, он просто увел в сторону.
Цхарнит тем временем отдышался. Сидел у стены, руки за спиной, черные глаза поблескивают в полутьме схрона. Арнис нагнулся к нему.
— Где остальные? Они были здесь?
— Нет, — сказал лервенец, — не знаю, где.
— Арнис, если бы они здесь были, собаки пошли бы дальше по следу, — сказала Ильгет тихонько.
— Значит, ты здесь один? — продолжал Арнис.
— Один.
— Сторожишь?
— Да.
— Схрон не сторожат, — заметил Арнис резонно, — ты пришел сюда взять запасы, так?
У стены лежали несколько сваленных тюков, стояли сундуки.
— Иль, посмотри, что там.
Ильгет развязала несколько мешков. Зерно. Сундуки были набиты патронами, в одном лежали лервенские автоматы до самого верха.
— Если ты не знаешь, где ваши, ты должен знать вход в пещеры. Где вы скрываетесь. Верно?
Лервенец не отвечал ничего. Ильгет заметила, что его начала трясти мелкая дрожь.
— Мы сохраним тебе жизнь, если ты поможешь нам. Ты знаешь, что мы не обманываем. Многим вашим жизни сохранили.
Нет времени, подумала Ильгет. Что разговаривать? Надо идти... след искать почти безнадежно, но что делать. Надо начинать. Конечно, вряд ли так повезет второй раз. Задачу мы не выполнили... может, Иволге с Ландзо больше повезло.
Пленный выругался по-лервенски, глядя Арнису в глаза.
Арнис выпрямился. Повернулся к Ильгет. Она чуть испугалась — лицо Арниса стало вдруг совсем чужим.
— Иль, — сказал он мягко, — иди наружу, охраняй здание. Оставайся там. Поняла? Пока я не выйду.
Ильгет молча кивнула, выскочила наружу, спрыгнула с трехметровой высоты. Собаки подбежали к ней, виляя хвостами.
... зачем охранять это здание... от кого? Эту задачу выполнили бы и собаки. Ильгет остановилась у столба, вглядываясь бездумно в темный, слепой лервенский лес.
Прошло несколько минут, и до нее донесся дикий, почти нечеловеческий крик. Потом он стал приглушенным... едва слышным. Ильгет вдруг осознала, что стоит, вцепившись в столб обеими руками, и что лоб покрылся испариной. Она стала молиться, чтобы ослабить напряжение. Господи, помилуй... Господи, что мы делаем... безумие. Ад. Ад, вот то, что нас ждет.
Прошло неизвестно сколько времени. Может быть, вечность. Было уже тихо. Совсем тихо. Даже сдавленного хрипения не доносилось сверху. Потом Арнис появился на пороге и спрыгнул вниз. Подошел к Ильгет.
— Я убил его, — сказал Арнис тихо, — мы не можем тащить его с собой. И... я знаю, где выход. Только их там очень много.
Ильгет оторвалась наконец от столба. В который вцепилась так, будто эта была последняя надежда при кораблекрушении. Посмотрела в лицо Арниса. Чужое, совсем незнакомое лицо.
— Иль? — спросил он еще тише, — ты идешь?
Она кивнула.
— Иль? Все в порядке?
— Да, — сказала она наконец.
— Нам сейчас много убивать придется. Их там полторы сотни примерно. И два дэггера. Пойдем.
— Да, — кивнула Ильгет, — пойдем.
Вечером они вновь соединились со второй подгруппой — Иволгой и Ландзо. Только стоянка теперь была ближе к югу.
Все получилось удачно и у Иволги тоже. База вывела их прямо на повстанцев. Бой оказался успешным. Вот только Атланта была тяжело ранена, дэггер сжег ее костюм, и почти вся шерсть была уничтожена, все тело покрыто ожогами. Иволга облепила кожу собаки повязками, поставила ей зена-тор, Атланта теперь спала, лежа на боку, откинув голову. Вызвали с базы эвакуаторов, они обещали забрать собаку уже сегодня.
— По-моему, надо бы с фляжкой покончить, — предложил Ландзо, — хотя еще неизвестно, привезут ли они новую... Скорее всего, и не догадаются.
— Ну сходи принеси, что ли, — буркнула Иволга. Она сидела рядом с раненой собакой, положив руку на ее пушистую голову и переживала.
А ведь сегодня Иволга уничтожила несколько десятков человек. Но переживает она не из-за этого. Из-за раненой собаки, вдруг кольнуло Ильгет. Господи, да что же мы все делаем такое?
Можно ли творить зло во имя добра? Можно ли любить только своих, ненавидя чужих?
Нельзя.
Ильгет перевела взгляд на Арниса. Тот сидел, опустив голову, глядя в пляшущие язычки огня. Ландзо поднялся и пошел искать ром. Да, ром — это то, что нам всем сейчас пригодится...
Ильгет вспомнила бой. Руки дрожали до сих пор. Неравный бой... Два дэггера — это уже более, чем достаточно для нас, хорошо, их связали собаки. Слишком многих лервенцев пришлось убить. У них были противогазы. Почти у всех. И почти все успели надеть их сразу, едва мы пустили газ. Их было слишком много, чтобы мы могли быть гуманными...
Господи, да думала ли я вообще об этом тогда... только одна мысль была — выжить как-нибудь в этом кошмаре, в сизом дыму газа, в грохоте автоматов тех, кто не заснул, многократно усиленном эхом от стен, и лицевой щиток треснул... И никакой там ненависти не было, ничего, просто стрелять нужно было, чтобы спастись.
Господи, почему все это — так?
Ильгет вдруг вспомнила свой роман. Ведь когда она писала все это, про войну, про святую Дару — она знала еще так мало... И получается, глупость написала.
Она еще не видела тогда лица Арниса и страшных его, болезненно горящих глаз, когда он вышел из схрона. Где лежал замученный им человек. Ну хорошо, пусть просто убитый.