– Здравствуй.
– Привет, – пробормотала Ильгет, – ты тоже на сеанс? Вроде, ты не собиралась...
– Нет-нет. Я просто занесла пленки, я обещала Идорине. А ты была на сеансе? Ты не очень хорошо выглядишь, – неожиданно сочувственно сказала Айледа. Ильгет кивнула, не зная, что сказать. Буря, поднявшаяся в душе, постепенно успокаивалась.
(Сагон? Или нет? Никаких доказательств она не получила. То, что он так точно угадал многое – еще ни о чем не говорит. Ясновидение среди людей тоже реально, как реальны сагоны... в конце концов, бесы и ангелы. Все это было зря. Придется продолжать работу...)
Айледа вдруг взяла ее за руку прохладными тонкими пальцами.
– Тебе нехорошо?
– Да нет, – ответила Ильгет, – все нормально...
Она вдруг поняла, что после Арниса Айледа – единственный человек, с кем ей хотелось бы сейчас поговорить
Арнис ощутил два легких растянутых укола в запястье.
С Ильгет все в порядке. Сеанс прошел благополучно. Она послала условный сигнал на спайс. Только сейчас Арнис понял, в каком напряжении сидел и разговаривал все это время. И надо же было назначить интервью именно на сегодня!
Будто разорвалась невидимая цепочка, сковавшая сердце, оно забилось освобожденно. Арнис улыбнулся собеседнику.
Да, хреновый из меня журналист, конечно... Нет, так нельзя думать. Я блестящий репортер. Я сделал прекрасную карьеру... Только так.
– И последний раздел давайте посмотрим, – сказал он, – здесь вопросы, которые касаются деятельности вашего концерна. Начнем вот с этого – может быть, несколько неожиданный подход? Материальная, так сказать, основа вашего бизнеса – это технологии и материалы, полученные на Квирине, не так ли?
Мири Хаддер, один из самых известных предпринимателей Лонгина, одарил его обаятельнейшей улыбкой.
– Да, вы правы, вопрос необычный. Но я с удовольствием на него отвечу. Да, конечно – продажа патентов и обучение специалистов – это наш основной вид деятельности. Самый перспективный и самый важный для народа на сегодняшний день.
– Однако ваши политические высказывания направлены в основном против Квирина...
Хаддер энергично кивнул.
– Да, потому что принимая то хорошее, что может дать нам Квирин, мы не можем и не должны принимать патерналистскую систему распределения благ, и не хотим допустить слишком сильного влияния Квирина на нашу политическую жизнь.
– Нынешнее правительство уже не настроено так проквирински...
– В формировании нынешнего правительства участвовала элита нашего общества. Вы понимаете, что фактический выбор при демократии осуществляет не народ, а элита. Не скрою, мне хотелось видеть у власти именно этих людей.
Откровенно, усмехнулся про себя Арнис. Кажется, я и вправду сделаю сенсационное интервью. Ну что ж...
– Господин Хаддер, как вы относитесь к обвинениям оппозиции – послушайте, это достаточно острый вопрос, сформулированный лидером Народной Партии Стракези. Я постараюсь задать его в другой формулировке. Итак, вам удалось включить технологии, скажем, гравитационные или биотехнологические, в цикл нашей экономики, произвести буквально революцию в производстве, быте, медицине, транспорте. На внедрении этих технологий возникло множество концернов, банков, крупных и мелких бизнес-компаний, вы находитесь, так сказать, на острие этого процесса. Безусловно, владение современными патентами приносит вам и вашим, так сказать, коллегам, немалую прибыль, и это хорошо. В конечном итоге выигрывает потребитель, то есть народ. Но некоторые оппозиционные лидеры ставят вопрос иначе: технологии были получены бесплатно, мы ничего не заплатили Квирину за них. Есть ли справедливость в том, что конечный потребитель должен платить большие деньги за пользование этими продуктами? Ведь в итоге это очень сильно тормозит внедрение современной техники... Господин Хаддер, если вы не хотите отвечать на этот вопрос, мы его просто уберем, хорошо? Просто мне подумалось, что было бы неплохо раз и навсегда прояснить вашу позицию... вы знаете эти настроения, они, к сожалению, распространены.
– Да, я отвечу с удовольствием, – Хаддер слегка откинулся в эргономичном кресле, – вы произнесли слово «справедливость». Очень типичный аргумент тех, кто ратует за социальную уравниловку. Видите ли, да, с точки зрения рядового обывателя, общество может быть устроено несправедливо. Но альтернатива этому только одна – государственная система распределения, как на самом Квирине. Я не хочу вдаваться в рассуждения о государственном строе Квирина, я не хочу говорить, плохо это или хорошо. Но это в любом случае не наш путь. Система, где все и вся зависит от государственной власти, где блага распределяются вне зависимости от способностей и талантов человека, приводит к тому, что у власти оказываются бездарности, а народ вырождается. Мы уже говорили с вами об элите. Да, способность правильно оценить обстановку и принять решение, способность рисковать, не полагаясь на социальную защиту, должны быть хорошо вознаграждены материально. В итоге у власти оказывается элита, то есть те, кто обладает достаточным характером и интеллектом для того, чтобы существовать и выжить в мире большого бизнеса. Побочные эффекты... да, возможно, люди могли бы получить коквинеры на десять лет раньше, и сразу все, а не только верхний слой среднего класса. Но это настолько же затормозило бы их инициативность, желание что-то предпринимать...
Хаддер умолк. Ничего особенного, подумал Арнис. Стандартные аргументы. Не умею я раскручивать людей... впрочем, наверное, он и не думает ничего оригинального.
– Спасибо, господин Хаддер. И напоследок, – Арнис слегка улыбнулся, – у нас остался только один небольшой вопрос. Это по вашему желанию. Как вы относитесь к сагонам, и, если вы хотите, мы можем слегка коснуться вашей деятельности в период сагонского нашествия. Но конечно, только если у вас есть желание...
– Нет, – ответил Хаддер, – такого желания у меня нет. А о сагонах... Ну, я должен сказать, что это была наша крупная ошибка. Сагоны умело создали у нашего народа впечатление, что мы действуем сами.
– Вы когда-нибудь встречались с сагоном? – быстро спросил Арнис. Лицо Хаддера странно изменилось, глаза забегали.
– Да, мне приходилось... но я не говорил с ним лично, просто встречался в правительстве.
– Вы видели его издалека?
– Да... то есть, довольно близко. Но какое это имеет значение?
– Минуту, это не для интервью. На вас произвела какое-то впечатление встреча с сагоном? Вам показалось, что это не обычный человек?
– Да... я подумал тогда, что эта цивилизация далеко ушла в духовном развитии. Я ничего о них не знал, как и все мы. Кроме того, что это консультанты, помогающие нам в развитии.
– Но есть разница между квиринцем-консультантом и сагоном?
– Да, безусловно, есть...
Арнис поймал взгляд Хаддера.
– Я не буду писать об этом, – тихо сказал он, – мне просто интересно, как люди реагируют... вы один из тех, кто лично встречался с сагоном. Это редкость. Спасибо вам за откровенность.
– Ну что ж, секретов у меня нет, – Хаддер, кажется, пришел в норму, обаятельная улыбка вновь вернулась на его лицо.
Арнис распрощался с предпринимателем и вышел. Проверил диктофон, запись, вроде бы, сохранилась. Приветливо кивнул охраннику на выходе. И только сев в машину, отключил дублирующее устройство записи, выполненное в виде янтарной булавки на воротнике. Гораздо более совершенное устройство, на Ярне таких еще не производят...
Он положил руки на руль и задумался. Хаддера можно из списка вычеркивать. Разве что как синга – но сингом, вольным или невольным, может стать любой. Арнис выжал сцепление, переложил передачу и поехал домой.
Ильгет огляделась с любопытством. Здесь, в квартире Айледы, все казалось ей необычным.
Она была здесь впервые... Собственно, никакой необходимости в этом нет, скорее, зов сердца. Или интуиция? Господи, да неужели она не может просто подружиться с человеком, потому что нашлась родственная душа?