– Его Бог удержал, и тебя удержал, – сказал Арнис, – по сути, одно и то же. А вину... да, ты права, вина всегда с нами. Только знаешь, я сейчас почему-то... так легко это воспринимаю. Ну понятно, что я виноват... и я действительно жестокий человек, наверное. Только за меня-то уже заплачено... Сам Христос ведь за меня и заплатил. Как ни стараешься в этой жизни, все равно грехов наделаешь. Может, Господь простит.
Агрена удивительно преобразилась. Улицы кое-где уже покрывали полупрозрачным гемопластом. Дома из современных материалов здесь старались выполнять в традиционном стиле, полукруглыми и высокими, вроде небольших башен, и получалось это довольно красиво. И люди стали другими. Обувь, одежда... улыбки, взгляды, движения. Маленьких ребятишек теперь одевали. Деревянный идол Ниннай Аккоса снесли еще килийцы. Не было плетней и глиняных горшков, зато появились у некоторых домов палисадники с цветами. Словом, Агрена постепенно превращалась в цивилизованный город.
Многие ехали на аганках или вели их в поводу. Но иногда низко над улицей пролетал скарт или автомобиль с гравидвигателем (на Квирине таких не использовали, только флаеры). И даже время от времени в высоте проплывал аэробус.
Цивилизации Визара миновали сложные промежуточные стадии технического прогресса – с использованием давления пара, сгорания нефти, атомной энергии, двигателями внутреннего сгорания, разной экзотикой вроде электроаккумуляторов, ветряных мельниц или биоритмических пульсаторов. Визарийцы сразу и бесплатно получили дармовые и экологически нейтральные гравипреобразователи. Над Агреной высилось круглое белесое здание со сверкающими ксиоровыми вставками – Центр базового и профессионального образования. Здесь дети и взрослые получали на разных курсах как общие сведения о мире, так и умение пользоваться новоприобретенными технологиями. Здесь готовили инженеров, техников, врачей, ученых, а также и будущих преподавателей. Обычная практика. Кстати, квиринские будущие педагоги обязательно принимали участие в такой практике. Через несколько лет наступит момент, когда квиринцы покинут Визар, и цивилизация станет развиваться дальше совершенно самостоятельно – но уже на другом материальном уровне.
Ильгет жадно смотрела по сторонам. Так трудно узнать этот город... Вот открылась рыночная площадь. Центр Агрены. Здесь уже не торговали – еще бы, в большинстве домов уже появились циллосы, возникла первая Сеть, торговля с рук уходит в прошлое. Но народу по-прежнему много. Теперь здесь разбили что-то вроде сквера, деревья, лавочки. Совсем не гэллийская идея, кому только это пришло в голову?
– Арнис, ты можешь поверить, что здесь вот несколько лет назад продавали аганков, посуду глиняную, ткань, продукты? – спросила Ильгет.
– А вон там теперь больница... помнишь – там же был дом тэйфина, – заметила Иволга. И вправду, яйцевидное здание впереди было городской больницей.
– Арнис, ты чего такой мрачный? – спросила Иволга, – все еще переживаешь о первозданной чистоте и девственности местной цивилизации. Не переживай! Давай спросим вон хоть тех девчонок – видишь?
Впереди шли три девушки-гэла в ярких нарядах из современных тканей, одна из них несла под мышкой планшетку.
– Они наверняка учатся, видишь, циллос... Вот давай спросим, что бы они хотели – жить так, как сейчас или выйти замуж и быть рабыней в семье мужа... да еще и при родах загнуться, вполне вероятно. И детей терять через одного.
– Да права ты, права, – буркнул Арнис.
– Ты просто не представляешь, как они раньше жили. Викотные язвы... ты хоть знаешь, что это такое?
– Знаю, – ответил Арнис, – я их видел. В Святилище были такие больные.
Иволга прикусила язык. Ильгет посмотрела на нее.
– Оставь в покое Арниса... – посоветовала она, – он все понимает прекрасно. Понимаешь, ты вот с Терры... я с Ярны. А он квиринец. У него этический Свод в крови. Поэтому он и переживает, что вмешательство произошло. А мы с тобой не переживаем.
– Да вы правы, девчонки, – сказал Арнис, – посмотришь – просто благодать. Даже жаль, что мы не занимаемся вообще-то прогрессорством целенаправленно. Как бы хорошо стало во всей Галактике... Только вот думаешь, а почему мы лишаем сагонов права заниматься прогрессорством?
– А мы их не лишаем права, – сказала Иволга, – пусть занимаются. А мы будем сопротивляться, пока видим целесообразность этого.
Арнис хмыкнул.
– Иволга, тебя переспорить невозможно.
– Ну а зачем со мной спорить? Я всегда ведь оказываюсь права, верно? Ну давай вот спросим у местных жителей, – Иволга повернулась к Риде и Рени, скромно шагавшим рядом, – как вы думаете, то, что мы вмешались в жизнь вашей цивилизации – это плохо?
– Ну... вы же нам помогаете, – сказала Рида, – что здесь плохого? Господь велел нам всем любить друг друга... помогать. Делиться. Вы с нами поделились. Вы благословенны.
Они остановились около небольшого фонтана. Ильгет сказала.
– А еще мне вспоминаются слова Эннори... помнишь, Арнис?
Все посмотрели на нее. Ильгет поймала влюбленный взгляд Рени и, смутившись, отвела глаза.
– Помнишь, как он сказал? «Ваши лекарства, ваши гравитационные двигатели, ваши знания – вы все это сделали силой Христа и с Его помощью, разве не так? Ваша цивилизация – что лежит в самой ее глубине, в самой основе? Что дает вам силы и смелость исследовать космос, искать другие миры, бороться с сагонами? Разве это не ваша вера?»
– Это он очень хорошо сказал! – горячо воскликнула Рида, – нам нужно записать эти слова и поговорить о них на собрании.
– Хорошо, – кивнула Ильгет, – мы сделаем это.
Иост уже вставал потихоньку на ноги. Переломы, хоть и очень сложные, за две недели зажили, регенерация была подхлестнута лекарствами. Но Венис предписал ему до самого возвращения на Квирин оставаться в медотсеке. Кроме Иоста, раненых не было, и поэтому по традиции собираться стали у него.
Айэла тихонько перебирала гитарные струны и что-то мурлыкала. Иост полусидел в кровати. Он уже натянул поверх больничной одежды свой черный скапулярий, и выглядел от этого особенно бледным, светлые короткие волосы смешно встопорщились. Прямо над койкой на стене висело Распятие. Словно уголок монастыря здесь, подумала Ильгет. И пучок сухих цветов с Визара на столе – это Айэла постаралась. Умница.
– Но как я понимаю, в Агрене теперь нет священника? – спросил Иост. Ильгет вздохнула.
– Пока нет. Но надо будет поговорить сразу, как прилетим... Да, мы засняли все – крест, и все рассказы очевидцев. И мы обещали поговорить...
– На Визаре, видимо, откроется духовная школа, – сказал Арнис.
– Но насчет Агрены – они не могут ждать, пока подготовят своих священников. Надо поговорить, чтобы прислали кого-то...
– Обязательно, – кивнул Иост, – я там со своими тоже поговорю, в Петросе.
– Я думаю, отец Маркус не откажет, продвинет это дело дальше, – сказал Дэцин. Он сидел у изголовья Иоста, опершись рукой о поручень.
– Приятная была прогулка, – задумчиво сказал Марцелл, – мы ведь тоже на Визаре работали... тяжело было.
– А кому было легко? – спросил Гэсс, – и главное – где?
– Вот-вот, везде тяжело. Наш отряд ближе к югу работал, – сказал Марцелл, – но самое приятное – вот так побывать снова в старых местах... И увидеть, что все действительно пошло на лад. Планета восстановлена, биосфера уже почти в норме. И люди... теперь им все же будет легче. Считай, не было бы счастья, да несчастье помогло. Если бы не сагонское вмешательство, мы бы тоже не вмешивались в жизнь этого мира... А так все же здорово облегчили им существование.
Иволга покосилась на Арниса, сидящего рядом с ней и вдруг закрыла ему рот ладонью. Ско хмыкнул.
– Это я на всякий случай, – пояснила Иволга, – просто представила, что сейчас начнется очередная дискуссия на тему прогрессорства и преимущества материальных благ...