Заметив Патрика, вторая из его выживших горничных взвыла:
— Граф Телфрин! Остановите его, заклинаю вас небесами! Молю вас!
— Она ведь тоже не настоящая? — быстро спросила Марта. — Мы не в Тенвенте?
— Без сомнения, не в Тенвенте, я бы почувствовал, если бы мы возвратились в реальный мир, — «или нет?», — но это не значит, что не стоит вмешаться.
Тюремщик, на ходу завязавший штаны, схватился за двухлезвийный топор, прислоненный до того к ближайшему табурету, и с неожиданной сноровкой кинулся к Патрику. Намерения он имел, похоже, самые решительные. Воздетый им топор свистнул, метя Телфрину в голову. Патрик уклонился, справедливо рассудив, что нет смысла пытаться блокировать шпагой, и, всего за пару секунд оказавшись за спиной у жирдяя, вонзил ему клинок между лопаток. Тюремщик рухнул, выпуская из рук загремевший топор, и несколько раз конвульсивно забился, успокаиваясь. Патрик высвободил из спины окровавленную шпагу, пнул по заднице уже мертвое тело и направился к Астрид.
Девушка, вся сжавшись, испуганно за ним наблюдала. Взгляд отстраненно фиксировал имевшиеся на ее теле порезы — больше чем пара десятков, нанесенные в самых разных местах. Все неглубокие, сделанные похоже лишь затем, чтобы надругаться, вызвать у пленницы страх. Вспомнились настоящие пыточные, увиденные в застенках Барзерона — те были крайне похожи. «Черпаете из моей памяти, господа?»
— Граф Телфрин… Вы возвратились…
— Теперь, — он вздохнул, не выпуская из рук шпагу, — вы приметесь благодарить?
— Граф Телфрин, — Астрид продолжало бить крупной дрожью, на бледной коже обильно выступили мурашки, ноги инстинктивно сжались, прикрывая промежность, — спасибо вам, что пришли. Они… Лорд Кледвин, его величество пожелал наследника Волфалеров, чтобы ваш род не пресекся в годину войны. Нельзя оставлять трон пустым, когда враг на пороге, так он сказал — иначе Айтверны смогут претендовать на корону. Делвин не смог зачать, хотя мы пытались, три раза, и тогда его величество решил попробовать сам. Снова не вышло, — она зажмурилась, до крови прикусила губу, — и потому лорд Кледвин отдал меня своим палачам. Смеялся, порченое, бесплодное чрево. Говорил, позабавьтесь над ней. Они приходили, снова и снова, второй, третий, пятый… уже несколько дней, я не знаю, я сбилась со счета.
— Ужасная история, — промолвил он сухо.
— Вы что, не поможете Астрид? — Марта приготовилась испепелить взглядом.
— Есть смысл? — осведомился Патрик. — Не спорю, открывшееся нам зрелище кошмарно… как бывает кошмарным любой дурной сон. Тот, кто создал это место, использует мои страхи, мое чувство вины. Сперва выставил призраки родителей, чтобы сразить меня укоризной. Неплохо придумано, я ведь действительно провинился перед семьей. Затем госпожа Шефер… Мы поступили не лучшим образом, оставив ее в темнице, и наш враг использует это, желая лишить нас самообладания, а потом, наверно, ударить уже по-настоящему, — лишь бы не думать о том, что в настоящем замке Тенвент, вполне вероятно, происходит сейчас нечто подобное.
— Вы не освободите ее? — кажется, это все, что Марта услышала из его речи.
— Проще убить. Развеять иллюзию, как сон по утру.
Он двинулся вперед, поднимая шпагу и глядя прямо в перепуганное побледневшее лицо. «Нет сомнений, поставлено просто прекрасно, как залихватская пьеса — можно и увериться в реальности происходящего». Астрид больше не пыталась ничего не говорить, даже не умоляла о пощаде, просто смотрела, как приближается острие клинка — медленно, медленно, будто в бреду, Патрик и сам не мог понять, отчего движется столь неспешно. «Неужели сам до конца не верю, что столкнулся с фальшивкой и мороком?» Марта неожиданно повисла у него на руке, стараясь помешать, и вдруг от дверей послышался оклик:
— Граф Телфрин! Извольте объясниться, что здесь происходит.
Патрик и Марта рывком обернулись. Делвин Дирхейл, чумазый, всклокоченный, почему-то босой, стоял на пороге. На плечах — драный в паре мест военного покроя колет, в одной руке — фамильный палаш, в другой пистолет, и его черное дуло смотрит прямо на Патрика. Выражение лица — решительное до крайности, совсем как в Димбольде перед несостоявшейся дуэлью или в Наргонде перед открытием червоточины. Под левым глазом виднелся здоровенный синяк, сам глаз малость заплыл, но смотрел с бешенством, равно как и правый.