— А они способны причинить вред государю? — спросил кто-то сзади.
— Разумеется, нет, — незамедлительно ответствовал Элиас. — Пусть даже не надеются. Дракон это не просто огромная тупая ящерица, господа. Государь Кледвин сохраняет ясное сознание и контроль над магическими потоками и в своем трансформированном состоянии тоже. Он рассказывал мне лично, когда мы обсуждали предыдущие опыты. Он по-прежнему способен творить чары или защищаться от вражеских заклинаний. Так просто его не возьмешь. Потребовался бы целый отряд хорошо обученных волшебников... и то не факт, что они сумели бы справиться.
Тогда, две недели назад, вывалившись из рассекшей пространство кротовой норы, Делвин уже видел дядю Патрика Телфрина в его драконьем обличье, но мало что успел запомнить в подробностях. Теперь ему представилась возможность как следует освежить впечатления. Что ж, нельзя отрицать, зрелище получилось до крайности впечатляющим. Крылатая бестия выглядела так, будто сошла со старинных гравюр, которые Делвин ребенком рассматривал в Новом Валисе, читая история о былом могуществе Драконьих Владык.
И Волфалеры, и Айтверны на протяжении всей последней тысячи лет пытались пробудить в себе дар трансформы, и всегда безуспешно — не помогали ни древние книги, ни изощренные ритуалы. Потомки основателей монарших династий Гвенхейда и Алгерна утратили преимущество, отделявшее их от простых смертных. Однако если теперь получилось у Кледвина, возможно, справился бы и он сам? "Впрочем, нет. Кледвин проливал кровь родичей. Много крови. Где тот родственник, которого я захотел бы убить?"
Даже Кледвина убивать теперь не хотелось.
Был шанс, шанс упущен — и ладно. Может, так даже правильно.
Что-то изменилось совершенно внезапно — причем Астрид почувствовала это на несколько мгновений раньше Делвина, оледеневшими пальцами вцепившись ему в запястье. Элиас подобрался, разом утратив самоуверенный вид, и принялся беспокойно озираться по сторонам. Наконец странное ощущение дошло и до Делвина, до того пытавшегося разобрать при помощи бинокля подробности штурма. Дракон, видел он, замер возле крыльца казармы, сложив крылья, пока внутри разворачивалось сражение, и тоже встревоженно поднял морду. Дядя Патрика осознал, что происходит нечто неладное, даже оставаясь в своей видоизмененной форме.
Магические потоки, и без того взбудораженные совершенным Кледвином преображением и эхом творящихся сейчас многих смертей, продолжали сдвигаться. Теперь Делвин отчетливо заметил странный диссонанс, вплетающийся в их мелодию, услышать которую способен любой чародей — словно в наглухо затворенной комнате вдруг повеяло сквозняком. Появилось чужое присутствие — отчетливое, сильное, неотступное, подобное взгляду, уперевшемуся в затылок. Короткая вспышка боли — и Делвину пришлось вцепиться в подоконник, чтоб не упасть. Ноги практически отнялись, лишь с огромным усилием получилось слегка пошевелить ими. По спине лился пот, пряная волна скользила вдоль позвоночника, очень сильно закололо пониже ребер.
— Что происходит?! — у Астрид из носа шла кровь, супруга побелела, держалась рукой за угол ближайшего книжного шкафа. Делвин подался к ней поближе, кое-как подставил плечо, Астрид с благодарностью оперлась.
— Чародеи Алгерна, — Элиас, выкрикнувший эти слова, выглядел ничуть не лучше жены Делвина. Даже хуже — у него багряная струйка стекала также из правого уха. Какое впечатление производил он сам, Делвин не знал, разве что вдруг сделалось солоно на губах. — Кледвин говорил, что отогнал их, а похоже, он ошибся! Я чую их присутствие... Они набросили сеть, а нас задело по касательной, потому что ловят не нас. Смотрите, — эмиссар Башни ткнул пальцем в окно.
На площади творилось нечто непредставимое. Снова взявшись за бинокль, ухватившись за него непослушными пальцами и поднеся к глазам, Делвин сумел различить человеческие фигурки, скорчившиеся, извивавшиеся в судорогах перед фасадом центрального казарменного здания. Когда рухнуло заклятие, поименованное Элиасом сетью, еще не все солдаты, приведенные дядей Патрика, успели войти вовнутрь — сейчас они не смогли бы сделать и шагу. Ветер донес отдаленные крики. Люди валялись на камнях, побросав оружие, перекатываясь с бока на бок, кто-то, задрав колет, раздирал себе ногтями грудь, будто пытаясь добраться до сердца, кто-то колотил ладонями по камням. Вспомнился Наргонд и офицеры штаба Альфонсо Мервани, умиравшие на обзорной площадке форта Альбедо. Что творится в самих казармах, отсюда было не разглядеть, да и не это представляло сейчас значение.