Альге-младший надулся, что твоя обиженная лягушка.
— Ладно, — решил Адалер. — идите. Орнери, в случае чего…
— Да знаю я, командир, — леди-птица быстро проверила снаряжение и оружие, подтолкнула вперед Трома, — пошли, изыскатель.
Это был первый за весь прошедший поход случай, когда никто не обрадовался привалу. Всем было как-то тревожно. Костер, конечно, разожгли — благо, пищи для огня кругом валялось достаточно, но и он получился какой-то хилый. Пламя долго не хотело разгораться, да и потом едва не стелилось по земле. По прошествии пары часов кое-кто начал нервничать сильнее остальных, и это была вовсе не кроткая леди ор Оклен. Брат императора, сжимая и разжимая кулаки, бродил вокруг костра, поминутно бросая мрачные взгляды на башенку. Тайри давно поняла, что Даль неравнодушен к экзотической красавице с острова Орт, и чем дальше, тем меньше он это скрывает. Интересно, его величество в курсе? Или он специально так подобрал состав экспедиции?
Показавшиеся из разбитого окна, усыпанные красноватой пылью, Орнери и Тром шумно отряхивались, громогласно чихали и смеялись так, что дрожали все окрестные крыши. Потом они, таща за собой мешок с чем-то тяжелым и угловатым, подошли к костру.
— Орни, ну как так можно, — тихо и очень укоризненно произнес Адалер, — я чуть не рехнулся от беспокойства.
— И зря. Мы много комнат облазили, нашли только пару крысиных остовов и кучу паучьих гнезд, как ни странно — пустых. Вот, каких-то книг принесли, там рассматривать было трудно — пыльно и темно. А потом сработала совсем смешная ловушка, лестница сложилась в крутой пандус и мы съехали вниз, как в детстве… на пятой точке. И как только штаны не задымились? Потом пришлось выбираться по боковой лестнице, а там узко и грязно. Гай, пожалуйста, положи мне чего-нибудь горячего, а то я от голода вот-вот кусаться начну.
— А чего смеялись-то? — поинтересовался ваюмн, передавая леди ор Лоуке миску, исходящую ароматным паром.
— Мы, когда съехали вниз, шлепнулись со всего размаху в огромную кучу этой вот дурацкой пыли. Проморгавшись, обнаружили, что распугали странных существ, которых даже живыми-то назвать нельзя. Они подняли писк, а мы ретировались весьма… э… поспешно. А потом, этажей через пять, рассказали друг другу, как при этом выглядели.
Естественно, всех заинтересовали принесенные из башни трофеи. Книги Адалер одну за другой откладывал в сторону, поясняя, что эти вот, черные — всего лишь бухгалтерские ведомости; а вот эти, с текстом на желтоватой тонкой шуршащей бумаге — просто чтиво, романы. Зато нетолстый, хорошо сохранившийся географический справочник того времени очень его обрадовал. Следующим был толстенький альбом с великолепными яркими акварелями и городскими пейзажами. Жаль только, что обложка потерялась. Даль бережно упрятал его в свой мешок. Тром покопался в кучке ставшегося и вытащил две небольших гравюры в рамках. На одной из них уходил в море причудливый парусник, а на другой художник изобразил городскую площадь, похоже, ту самую, на которой они сейчас и находились. По верху вилась каллиграфическая надпись.
— Саттар весной, — прочел Адалер.
— Государю должно понравиться. — Тром оторвался от изучения картинки и нарвался на полный ужаса взгляд ваюмна. Точно также смотрел совершенно "заледеневший" командир. Они оба поняли что-то важное, но что?
— Собираемся. Бегом. Ничего отсюда мы брать не будем! Никаких трофеев! Орни, Тром — услышали? Никаких! Все объяснения потом.
Потом они бежали через мрачный, мгновенно ставший враждебным город. Бежали и дальше, по старой разбитой дороге, остановившись, только когда силы совершенно иссякли. Здесь костер горел бодрее, протягивая к звездному небу яркие языки пламени. Пара кружек бодрящего напитка немного успокоила магов, и Тром решился-таки расспросить командира о причинах их поспешного бегства.
— Надо было прислушаться к карвентийцу. Он, хоть и не маг, но чутье у него превосходное. А мы оказались слишком самоуверенны, и, если бы не та картинка… — командир зажмурился и прикрыл лицо руками, — кто знает, может, ничего еще и не кончилось.
— Чего не кончилось-то?
— А, ну да, эту легенду помнят, наверное, только Льоффы и немногие водные кланы. И касается она именно этого города, и никакого другого. Видимо, как и многое в нашем мире, вовсе это не легенда, а чистая правда. Мне ее рассказал брат, когда мне было лет десять… До сих пор помню.
— Я тоже, — кивнул мастер Гайдиар, — его величество как-то раз показывал мне сохранившиеся записи. Такое впечатление, что начало писал один человек, и в счастливое время. А конец — другой. Который чудом выжил и пытался вернуться.
— Ну так расскажите уже, не томите, — Орнери мрачно сдвинула брови, — мне-то никто ее не рассказывал. Хотя мог бы.
— Прости, — вздохнул Даль, — кто ж знал, что демоны нас занесут именно сюда. Вот, послушайте…
"Все легенды друг другу вторят:
Ни провинция, ни столица,
Был Саттар — просто город, как город,
Но такой, что нельзя не влюбиться.
Основали, как водится, маги.
Красоту создавали — люди,
Воплощая эскиз на бумаге
В то, что за душу брать всех будет.
Были парки там, были храмы,
Здешней знати и магов чертоги,
И чудесные панорамы
Открывались с башен высоких.
Маг верховный хранить поклялся
Город свой от бед и несчастий.
Расцветал Саттар и смеялся,
Даже времени неподвластный.
Но однажды маг заигрался,
Разбудил безоглядно стихию.
Он бежал, а город — остался.
Пусть его спасают другие…
А город надеялся, город молил,
Все глубже тонул он в объятьях земли.
Там твердь стала жидкой, а воздух — огнем,
К закату уж не было выживших в нем.
Все люди погибли, но ужас их жив.
Там крик их предсмертный, как ветер, кружит.
Туда сама Смерть заглянуть побоится.
Ничто там живое давно не плодится.
И ты, человече, туда не ходи.
Придешь — твое сердце замерзнет в груди".
После страшной легенды разговоры не клеились, а вот усталость брала своё. Палатки ставить не стали, улеглись, завернувшись в плащи, сократив время караулов до часа, чтобы менять друг друга как можно чаще. Первую стражу взяли на себя самые молодые.
Тайри проснулась от того, что ее кто-то изо всех сил тряс за плечи. С трудом прогнав сон и, наконец, разглядев испуганное и бледное, даже в свете костра, лицо Кеми, она резко села.
— Что случилось?
— Не знаю. Что-то начинается… Будто воронка вокруг нас. И… нам не уйти…
— Перестань паниковать! — строго сказала Тайри, — где Тром?
— Уснул, я не стала будить.
— Тоже мне, часовой! Я посмотрю, что тут творится, а ты быстро буди всех. В другой раз отоспимся.
За границей теплого освещенного круга тьма подрагивала, текла слоями, то редела до бледно-синих сумеречных оттенков, то сгущалась в непроглядную смоляную массу. Гуща эта расползалась по земле, подползала медленными ручейками со всех сторон, но достигнув некой границ, судорожно отдергивалась. Соваться со своими заклятиями познания в этот кошмар Тайри не хотелось, но времени на раздумья не было. Потоки силы всех четырех стихий, впитавшие в себя нечто знакомое, тягостное, перехватывающее горло и вымораживающее сердце, кружили, будто стая хищников, над шестеркой отчаянных смельчаков…или сумасшедших, это как посмотреть. Что привлекло сюда эту тьму? Или… кто? Тайри с ужасающей ясностью вспомнила свою беседу с императором и его слова о том, что виновниками всех катаклизмов на Запретном континенте были, в том числе, и далекие предки Льоффов. Неужели тот маг-клятвопреступник из легенды — тоже Льофф? И ужас брошенного на произвол судьбы Саттара узнал Льоффа в одном из них?!
— Вот ведь дрянь… — услышала леди Даллет хриплый спросонья голос Орнери, — кто ж такое сотворил-то… Смертью разит. Старой смертью, страшной, мученической… Кто-то, видимо, пытался кого-то спасать, но не сумел, а получилось у него вот это…
— И что нам делать?
— Для начала понять, как они умерли, — напряженным голосом ответил Адалер, — Кеми, сможешь посмотреть?
— Они… горели…задыхались…тонули в липком и огненном…и звали, звали. Это люди, все люди из того города, где мы были.