— Дай сюда, — Адалер раскрыл уже испытанную на Запретном континенте невзрачную сумку, — вот так, теперь он никому не повредит. Слава Творцу, успели…
Тайри ничего не сказала, просто крепко обняла напряженного, совсем незнакомого и как-то враз постаревшего наставника, взяла его за руку и потащила за собой.
С площади в Даллет-Нест они ушли порталом. В родовом гнезде гостей, конечно, не ждали, но обрадовались искренне. Камин в гостиной горел, вина из погребов принесли мгновенно, а пироги и прочее съестное разогрели и немедленно подали к столу. Гай виновато молчал, остальные пытались хоть как-то развеять мрачную атмосферу этого вечера. То ли Адалер нашел нужные слова, то ли молодое здешнее вино подействовало, но постепенно даже ваюмн разговорился и рассказал пару забавных случаев из своей долгой практики. На четвертом или пятом шутливом тосте Даль поперхнулся и тихо выругался.
— Что случилось? — удивленно подняла брови Орнери, — в этой бутылке точно не уксус.
— Не в бутылке, в бокале, — скривился командир, — Не уксус, конечно, но тоже не то, что ожидалось. Нет, ну вот почему всегда так?!! — обращаясь, очевидно, к небесам, с чувством произнес брат императора.
— О, мне все ясно, — леди-птица пригубила содержимое его бокала, — нас зовет домой его величество.
— Морская вода? — уточнила Тайри.
— Она самая. Эх, только собрались отдохнуть…
— Дома отдохнем, — устало махнул рукой граф Изар, — может быть. Наверное. Если повезет. Построишь Короткий переход? — спросил он ваюмна.
— Куда изволите? — с готовностью откликнулся мастер.
— Во дворец, конечно. Если мой венценосный брат воспользовался именно этим способом связи, значит, я ему нужен срочно, — печально сообщил Даль, — на счет остальных не знаю.
Собственно, так и оказалось. Очень обеспокоенный чем-то и непривычно хмурый император увел с собой брата, попросив леди-птицу оставаться во дворце, а Тайри и мастера отпустил домой. Видимо, те же самые демоны, что нашептали про Авлинг и пироги, на этот раз дернули их обоих напрочь забыть о порталах и преспокойно отправиться через город пешком. Юная леди шла рядом с наставником, как в тумане, пытаясь выбросить из мыслей пережитый ужас и желание оказаться вместе с Гаем в какой-нибудь неприступной крепости. Или на никому не известном острове, чтобы ни одна фанатичная тварь…
— Тайри, что ты делаешь? Леди не должна провожать мужчину до дверей дома, если только ему не пять лет, и она не его нянька.
А она и не заметила, что оказалась рядом с домом мастера. Это надо же было так задуматься…
— Сейчас верну тебя домой, я пока еще не разучился строить Короткие переходы.
— Я тоже. Но, убедившись, что ты дома, я хотя бы буду спокойна.
— В Столице ничего…
— Одно "ничего не случится" я сегодня еле пережила, да и ты тоже.
— Ох… Ты и сейчас спокойна не будешь, а это никуда не годится. Я слишком хорошо тебя знаю.
— Мне придется, Гай. Придется уйти и успокоиться… Честное слово, идти по Тропе после Гарраята было легче, чем это сделать, — вздохнула леди Даллет.
— Останься, — голос наставника дрогнул, это была почти мольба, — прошу тебя.
— Тебе тоже кажется, что сейчас это единственно правильное решение?
— Мне не кажется. Я уверен. Тайри, я не хочу тебя отпускать, и вовсе не потому, что в одиночестве мне грозит что-то… Да, я знаю, что не имею права, но… — Гай говорил тихо, а Тайри казалось, что он почти кричит — наверное, потому, что сейчас все эмоции любимого наставника ощущались, как свои собственные.
Леди молча поднялась по ступенькам к двери.
— Откроешь?
— А вдруг там кошмарное логово древнего чудовища?
— Не кошмарнее твоего кабинета в Академии, я полагаю. А чудовище вполне себе милое. Жизнь доказала, что древние чудовища — совершенно очаровательные существа. Некоторые из них обладают умом и сообразительностью.
— Откуда такие сведения? — мастер приложил ладонь, и дверь распахнулась.
— Книги, рассказы очевидцев, наблюдения.
— Наблюдения, значит… Шутить изволите, миледи? — он потянулся к шандалу со свечами, но Тайри остановила его.
— Не надо, не зажигай.
Нет так нет — в темноте оба видели вполне сносно. Гай притянул девушку к себе, привычно зарылся носом в пахнущие жасмином и горькими травами волосы.
— Погоди, — шепнула она, — я никому не позволю нас потревожить.
Тайри творила защиту. Точно многослойная броня, маленький дом в старинном квартале укрывали чары молчания, чары, отводящие глаза, защитные чары, способные выдержать серьезное физическое и магическое нападение… Нити волшебства вплетались в перекрытия, стены, фундамент; врастали в пол и крышу, пронизывали все вокруг, превращая скромное жилище ваюмна в маленькую неприступную крепость.
— Боюсь, ты переполошила сейчас все императорские службы, — восхищенно улыбнулся наставник, когда Тайри завершила задуманное.
— Вот уж о чем я меньше всего беспокоюсь.
— Что же волнует тебя на самом деле?
— Ты.
— Я?! Тоже мне повод…
— Тебя сегодня чуть не убили, — голос в очередной раз ее подвел и выдал больше, чем хотелось бы, да и Создатель с ним. Не время и не место скрывать свои чувства, откладывать на потом разговоры о важном. Можно и не успеть, — у меня до сих пор сердце останавливается, стоит только вспомнить…
— Не надо, родная, не вспоминай, — попросил Гай, прижимая к щеке ее ладонь, — все в прошлом и все обошлось.
— Я попытаюсь. Не хочу думать и помнить ни о ком, кроме тебя. Хотя бы здесь и сейчас, — Тайри решительно обняла мастера, спрятав лицо у него на груди.
— Милая, я не каменный, — хрипло прошептал он, когда ловкие пальчики юной леди разобрались с застежкой его куртки.
— И слава Творцу.
— Ты сводишь меня с ума…
— Не похоже.
— Ах, не похоже!!!
Он знал ее разной: безудержно веселой, беспечной, сосредоточенной, деятельной, дерзкой, разгневанной, печальной, растерянной… Но никогда — такой. Беззаветно доверившейся и отчаянно, бесконечно нежной, трепетной, а еще — горячей. Горячими были руки, горячими были губы, каждое прикосновение которых будило в нем ответный огонь. Тот самый, что с легкостью сжигает все ненужное, наносное, оставляя лишь его — настоящего. Он позабыл все слова, только шептал, как молитву, ее имя — если огонь не перехватывал дыхание. А потом он сам стал огнем, исчез, растворился, отдал себя без остатка и мечтал только об одном — никогда не возвращаться туда, где его ждала разлука с любимой. Лучше уж стать невесомым горьким пеплом, чем увидеть когда-нибудь ее слезы.
Глава 9
В самый темный предрассветный час из осеннего тумана соткалась тонкая девичья фигурка. Никаких деталей, лишь силуэт, чуть более яркий, чем тьма вокруг. Она подошла к одному из домов и, запрокинув голову, долго смотрела на окно невысокого второго этажа.
— Спите… — едва слышно прошептала она. — Это хорошо. Никто не удивится, если кое-кто не проснется. Тот, кто мешает, должен уйти…
Блеклые искры слетели с ее ладоней, но, встретив невидимое препятствие, истаяли, так и не достигнув цели.
— Не вышло и не выйдет, дитя, — произнесла темнота уверенным баритоном, — ты все еще не поняла? Это не твой мир, и, тем более, не твое время. Возвращайся, откуда пришла, и жди своего часа.
Силуэт задрожал и растаял, а вместо него появилась совсем иная фигура: высокая, широкоплечая — мужская, закутанная с головы до ног в плащ цвета песка. Лицо тонуло в капюшоне, из кармана свисали длинные жемчужные четки, слегка светившиеся в темноте. Новый наблюдатель неуловимым движением руки сотворил из тумана ступеньки, легко поднялся к окну на втором этаже и замер, задумавшись.
— Не трогай их, пожалуйста, — прозвенело чистой капелью откуда-то снизу.
— И не собирался, — с доброй усмешкой ответил высокий, — засмотрелся просто, как много всего у некоторых случится. Не хочешь ли сама взглянуть, Хрустальный голосок?
Невысокая хрупкая девушка в серебристом наряде осторожно ступила на призрачную лестницу.
— Не бойся, она не рассыплется.
— Что тебя привлекло? Любовь тут случилась, и я ни за что не поверю, что ты пришел сюда смотреть на влюбленных. Ты их видел…