— С чего решила, что это не ты? — подмигнула Тайри и убежала вперед, завидев у главного входа карету отца.
— С того, что это ты, Тайри, — в след ей сказала колдунья, — я такие вещи ясно вижу. И мастер тут твой ни при чем, и ты сама ничего поделать не сможешь. Против предначертанного ни у кого идти не получалось.
В золотоволосого и зеленоглазого пациента юной герцогини моментально влюбились все женщины дома — до последней прачки. Даже леди Лиола бросала на гостя долгие задумчивые взгляды. И только Тайри смотрела на него исключительно как на вызов своему целительскому искусству. Днем она пыталась лечить Даррена, изобретая все новые способы, а вечерами неизменно исчезала из дома под предлогом подготовки к защите. Теоретический труд был давно готов, приемы прикрытия на Тропе отработаны до полного автоматизма, но ведь всегда найдутся какие-нибудь нюансы, придумывать которые мастер Гайдиар умел не хуже, чем преподавать.
С Гаем творилось что-то неладное. Обычно уравновешенный, он вспыхивал от любого пустяка, с трудом сдерживал гнев, а потом столь же глубоко раскаивался и просил прощения. Тайри не обижалась, только переживала за любимого все сильнее. Сегодняшняя встреча стала какой-то особенной, отчаянно-нежной, пламенной и страстной. Тайри и Гай долго не могли оторваться друг от друга, точно боялись: если не держать любимого в объятьях, ели хотя бы не соприкасаться кончиками пальцев — все закончится безвозвратно, не будет даже оставшихся им дней, лишь тьма и холод…
— Ты знаешь, что мы совсем другие — там, за гранью, — спросил Гай, нежно перебирая густые локоны любимой, — не за той, которая Смерть, а… за той, где обитают истинные обличья всего. Там, где существуют Серые Зеркала, показывающие суть слов и явлений.
— О местах таких слышала, о Серых Зеркалах краем глаза читала, но вот о наших обликах — никогда.
— Люди остаются неизменными, а вот маги по-разному… Я видел тебя во сне большой серебристо — синей птицей.
Он не решился сказать, что в небе его сна рядом с ней летели драконы. Золотые, как солнце.
— А ты какая птица? — проворковала Тайри, ловя его руку и переплетая пальцы.
— Я не птица, — вздохнул ваюмн печально, — но тоже вполне ничего, хоть в небе мне и не летать, как некоторым. Наше дело маленькое: дороги и Тропы. Я больше похож на волка, хоть и странного. Мы все там немного странные. Кроме твоих древних друзей — они там прекрасны.
— Ничего, мы как-нибудь обойдемся человеческим обликом, — целительница на минутузадумалась, глядя на него тепло и чуть насмешливо, — птицы там или не птицы, а меня и так все устраивает.
— Как твой пациент? — поинтересовался ваюмн слишком уж равнодушно.
— Не настолько хорошо, как мне бы хотелось. Что-то с ним на Тропе произошло… Силы море, но он может пользоваться только ничтожным ручейком. Многие его способности и умения блокированы, и как это исправить, я не знаю. Целительница, называется…
Ну вот, демоны его дернули спросить. Тайри сразу стала грустной, а кого, скажите, обрадуют собственные неудачи?
— Что по этому поводу говорит твоя матушка?
— Она говорит, что нужно время. А Одри посоветовала ему тренировать то, что не потерялось. Поэтому мы, по возможности, фехтуем, вспоминаем, читаем книги, осваиваем потихоньку азы целительства и даже, представь себе, рисуем. Углем и акварелью… Габриэль от него в полнейшем восторге, говорит, у парня великолепная реакция, крепкая рука и отличная школа в придачу.
— Стало быть, твой Даррен всех очаровал?
— С какой это стати он мой? Не выдумывай, Гай. Я всего лишь пытаюсь его вылечить.
— Прости. Не могу понять, почему даже мысли о нем меня бесят.
— Потому что ты даешь им волю. А еще потому, что ты вечно сравниваешь… а это вредно. Мне еще Одри пеняла, что я смотрю на Даррена только как на пациента. Да, я вижу только одно — проблему, болезнь, назови, как угодно. Зато все моё окружение видит в нем прекрасного принца из сказки и идеал мужской красоты. Все уши мне прожужжали, — юная леди улыбнулась и встала, тут же набросив на плечи пушистый плед, — ненавижу холода, бр-р-р-р…
— Давай сбежим, а? Пару дней твой пациент ведь может без тебя обойтись? Хоть в Илат, хоть на остров Глид. Там тепло, вкусные фрукты и океан, — Гай лежал, закинув руки за голову и смотрел на нее совершенно несчастными глазами. Он знал, что Тайри должна вернуться домой, и отчаянно не хотел этого.
— А как же защита? У нас осталось меньше месяца.
— Ты еще скажи, что не готова, — фыркнул любимый наставник, — хотя… Если не готова, я придумаю какие-нибудь занятия. Чтобы минуты свободной не было. А то отвлекают тут всякие!
**** **** ****
На следующий день в Столице только и разговоров было, что о легком валлирском корабле, ошвартовавшемся утром у пристани. Очевидцы рассказывали про невиданно большую делегацию: на берег сошли восемь светловолосых жителей Хрустального острова и трое в дымно-сером. Из порта они проследовали во дворец, что было вообще неслыханно. Любознательный Даррен засыпал всех попавшихся под руку вопросами о валлирах и упросил Тайри взять его с собой на концерт, буде такой состоится. Мастер, узнав об этом, дважды изменился в лице, а успокоившись, сказал, что тоже пойдет. Не доверять же самое дорогое каким-то недолеченным юнцам.
Если его величество и был удивлен внезапным визитом хрустальных певцов, то по его лицу это заметно не было. Он ожидал их в малой оранжерее, помня нелюбовь жителей загадочного острова к мрачным комнатам и давящим стенам. "Чудесная шкатулка" оранжереи с её прозрачными стенами и потолком из зачарованного хрусталя, поддерживаемым невесомыми изящными арками, должна была гостям понравиться. Здесь, несмотря на зиму, пели птицы, зеленела трава и цвели розы. Гости вошли неслышно и склонились перед монархом.
— Рад видеть вас, уважаемые. Ваши визиты — всегда огромная радость для меня. Скажите, я чем-то могу быть вам полезен? — император внимательно изучал лица прибывших, пытаясь вспомнить, не с этими ли он беседовал после концерта год назад. Увы, валлиры были другими, а тиншельты… о них вообще трудно было что-то сказать. Попробуйте узнать, этот ли туман вы видели прошлой осенью, или это уже новый?
— На этот раз, государь, мы действительно пришли с просьбой, и просим милостиво нас выслушать, — серебряное сопрано одной из волшебных посетительниц прозвучало так печально, что император, против воли, вздрогнул.
— Разумеется, уважаемые. Если я буду в силах…
— Мы очень надеемся на это, — голос второго тиншельта оказался, несомненно, мужским, хоть и довольно высоким. Гость выпрямился и легким движением руки убрал капюшон. Он был бы самым обыкновенным человеком — немолодым, незапоминающимся, исхудавшим и усталым, если бы не глаза — два колодца теплого золотистого света. К этому свету тянулось все живое, в нем было хорошо и уютно, точно на весеннем солнышке.
— Мы пришли к вам не как к властителю крупнейшей империи, но как к Стражу, — молвил тиншельт, — а еще нам стало известно, что среди ваших подданных есть люди, способные нам помочь. Но начать придется с предыстории нашей беды, с самого начала. И с вопросов, которые вы, ваше величество, наверняка многократно задавали в детстве — наставникам, позднее — книгам или самому себе. Я ведь не ошибусь, если скажу, что вам до сих пор интересно, почему никто и никогда не мог попасть на Ллир? Для чего путешествуют по миру валлиры и тиншельты, и зачем мы вообще нужны?
— Интересно — это слабо сказано, уважаемые. Насколько я помню, даже в самых старых хрониках Стражей о вашем острове нет ничего, кроме рассказа о прекрасном городе, построенном там в незапамятные времена. В хрониках Льоффов упоминалось, что Катастрофа не затронула Ллир, хотя другие острова, расположенные неподалеку, полностью ушли под воду. О путешествиях хрустальных певцов хронисты начали упоминать лет через двести после катаклизма. Это все, что мне удалось узнать, не считая собственных впечатлений от ваших концертов и от общения с вашими соотечественниками. То, что Ллир существовал, судя по всему, еще до первого вторжения и сохранился неизменным, наводит на мысли о том, что ваш остров — изначально созданный магический узел. Или же он находится под защитой, как, например, Глид. Если я правильно сделал вывод из своих наблюдений, Ллир — одна из ключевых точек равновесия. Изменение или разрушение острова приведет к тому, что мир покатится во Тьму куда быстрее, чем мы можем предположить. Возможно, именно поэтому вы туда никого не пускаете, даже Стражей. Сейчас равновесие стало очень шатким во всех опорных точках без исключения, а кое-где пришлось удерживать его самим, в меру наших скромных сил… Это затронуло и Хрустальный Ллир?