Тиншельт кивнул, не скрывая горькой улыбки.
— Ваше величество, позвольте выразить вам мое восхищение. Практически все ваши выводы верны. Мне остается пояснить кое-какие детали. Ллир, как вы и сказали, место силы, и оно находилось под защитой великой древней сущности — одной из призванных когда-то Творцом. Мы не знаем, какая из причин побудила ее остаться в молодом, еще неустойчивом и очень простом мире. Возможно то, что он тогда еще не ведал зла, был тих и спокоен. Самые старшие из нас, кто ее помнит, утверждают одно: наша богиня искала тишины и умиротворения. Она знала и другие миры, где была почитаема под разными именами. Кто-то почитал ее Милостивой, но там, где души живущих потянулись во Тьму, она становилась Карающей. Каждая подобная миссия причиняла ей невыносимую боль, ведь приходилось разрушать то, что она своими руками взращивала и охраняла. Выбрав юный мир, она мечтала никогда больше не становиться Мечом, Огнем и Мором, а быть лишь Крылом, Покровом и Песней. Долгое время ей это удавалось, но ненасытность Отступника добралась и сюда. Вторжение еще только готовилось, а наша Госпожа уже пыталась как-то обезопасить мир. Она создала непроницаемую защиту вокруг острова. Она породила нас, тиншельтов, чтобы оберегать тех, кто слабее. Наша цель — очищать души от тьмы, возвращать веру, раскрывать способности, делать мысли и чувства чище, если надо — выявлять предательство, выводить врагов на чистую воду. Если появлялись тиншельты, Тьма бежала, поджав хвост… И еще какое-то время места, где побывали мои собратья, оставались чистыми, и приспешникам Отступника не было в них хода. Изначально нас было много, и жили мы не только на Ллире. Во всех крупных городах, и в отдаленных долинах, в Старых землях, которые тогда еще так не назывались, и на родине ваших предков. Богиня давала нам силы, и наша задача не казалась нам тяжелой. Мы даже подумать не могли, что так будет не всегда. Тьма вливалась в наш мир постепенно, не один день и не один год. Чаши весов смещались… Возможно, мы сами были тому виной, пусть и косвенно. Вы же знаете, как это происходит?
— Свет сделал свой ход, и Отступник получил право на ответ, — сказал его величество, — закон Весов непреложен, как воля Творца, но ведь известно, что Отступник играет не по правилам.
— Тогда он еще не решался на подобное. Да и сейчас он только думает, что диктует условия. Нет у него силы перекраивать законы, созданные Творцом, — пояснил тиншельт. — К нашему всеобщему несчастью, бывший Подмастерье еще и хитер. Для начала он выжидал — довольно долго. Мы делали свое дело, отравлялись чужим злом, Госпожа нас исцеляла, а чаша Весов постепенно склонялась в темную сторону. Слишком много добра и света, слишком тесно все увязано. Пока наша богиня была с нами, мы полагали, что бессмертны. Кроме того, в мир приходили и новые тиншельты. Темный дождался момента, когда бдительность мудрых и знающих успокоилась и притупилась, когда и Стражи, и Хранитель, и оставшиеся здесь Призванные решили, что вторжения не случится — и ударил. Сначала он отвлек все силы нападением на Три твердыни, что были некогда в пустынях Старых Земель. Они держали под контролем древние города и племена, тяготеющие к поклонению злу. Обители приверженцев Отступника. Все силы мира были стянуты туда, и лишь Госпожа осталась на Ллире. Она предчувствовала… Основной и самый страшный удар пришелся именно на остров, и помощь опоздала. Все, что можно было сделать для спасения мира и тех, кто непосредственно оказался в темном очаге, сделала наша богиня. Из ее храма, единственного на острове, других ей не нужно было, вышли последние наши братья. Увы — слабые, беззащитные и несмышленые, как ваши дети. Вслед за этим она стянула всю вторгшуюся Тьму на себя. Невиданный смерч завис над храмом, вцепился в обитель богини, а потом… остров содрогнулся до самых основ, земля кричала от боли, а храм исчез. Его просто вырвало и унесло, как ураган вырывает с корнями дерево и уносит прочь. Как и куда — никто тогда не понял, да и сейчас мы только предполагаем. На месте самого чудесного здания в нашем городе зияла безобразная дыра, подобная язве на теле мира. А тиншельты и люди, что изначально жили на Ллире, поняли одно — мы беззащитны. И ущербны… Как могли, мы восстановили барьер, созданный Госпожой, и решили, что больше никто и никогда не увидит изуродованного Тьмой Ллира. Шли века, тиншельты выполняли возложенную на них задачу и…. гибли! Самые одаренные из валлиров стали нашими помощниками, сила нашей Госпожи жила и в них, но это было совсем не то, и этого было ничтожно мало. А Тьма все вливалась и вливалась, все сложнее становилось жить, в некоторые города мы уже не могли войти. И мы стали искать нашу богиню. Многие столетия мы искали ее по всему миру, но…
— Не нашли?
— Не нашли. За последние три столетия самые отчаянные из валлиров проникли даже туда, куда и дракон-то соваться не станет при всей его силе — черные колодцы Тшета, запретные долины Хинката, забытые острова, погребенные в пустыне города… На остров вернулись далеко не все, тиншельты продолжали умирать, отравляясь чужой Тьмой. Сейчас нас осталось совсем мало, государь. Если говорить начистоту, потеря еще сотни разрушит и защиту острова, и равновесие мира. Но мы не можем запереться на Ллире, ведь, если мы откажемся от наших песен и предадим заветы Госпожи, мир рухнет еще быстрее. Увы, на Стражей почти нет надежды. Вы один из немногих, кто верен Клятве предков. Остальные забыли или отреклись. В сущности, настоящих Стражей, способных как-то поддержать равновесие, всего пятеро. Это безнадежно мало, государь.
— Насколько я знаю, мир берегут не только Стражи, и ваша богиня — не единственная Призванная, — возразил император.
— Глита навеки прикована к месту гибели супруга, также как Аэгвир к развоплотившейся в ледяных водах дочери. Они держатся, но силы далеко не прежние.
— А как же драконы? У нас, магов, принято считать, что пока драконы-Хранители живы, мир не рухнет в бездну.
— Госпожа тоже полагала их великим благом для мира. Она была уверена, что среди Крылатого племени нет, и не было ни одного, склонившего голову перед Отступником. Но… То ли они нас почему-то избегают, толи мы не умеем их видеть. В любом случае, драконы нам не помощники, ибо они тоже прикованы к миру, как и мы с вами. Нам нужны люди, государь. Ваши люди.
Император молча смотрел на собеседников, потому что догадался, кто из его подданных нужен Ллиру. Догадка тянула за собой предчувствие, отдающее чужой болью и полынной горечью скорой потери.
— Нам нужен мастер Троп и его ученица, — четко произнесла леди-тиншельт своим дивным хрустальным голоском, и слова эти оказались тяжелее камня.
— Вы полагаете, они смогут найти ваш храм в иных мирах?
— Они могут хотя бы попытаться. Мы чего-то не видим, что-то не способны понять, мы прикованы предназначением и никогда не шагнем за очерченные границы. Возможно, наша Госпожа где-то рядом, а мы в слепоте своей проходим мимо.
— Они нужны вам немедленно?
— Вовсе нет, государь. Дни и даже недели не имеют значения. Мы знаем, что его ученицу ждет испытание, которое завершает этап обучения мага. Вряд ли перед этим они смогут полностью сосредоточиться на решении нашей задачи, — грустно улыбнулся тиншельт. — Мы будем ждать их в первом месяце нового года.
— Хорошо, уважаемый. Будут вам мастера Тропы, — ответил государь, и прозвучало это как-то обреченно.
— Спасибо, ваше величество. Мы понимаем, что таких людей больше нет, поэтому, если вы сочтете нужным прислать с ними кого-то еще, для сопровождения и охраны, вряд ли наши Старшие будут возражать.
— Я учту это. Могу ли помочь вам в чем-то еще?