Но Джо нигде не было видно, как не было видно и ее Кузнечика. Джо уехал и украл ее лошадь. Мария решила, что она, наверное, самая глупая мать в мире, если бросилась посреди зимы в самое логово техасцев ради такого мальчишки. Теперь она была без лошади и без сил в городе, полном лихих людей, куда скоро заявится Калл и где поблизости бродит Мокс-Мокс.
Собственная глупость заставила ее расплакаться. Она знала своего сына и не должна была давать ему возможности украсть ее лошадь. Теперь ей не миновать беды. Она помнила злобный взгляд убийцы. Ей опять придется переплавляться через реку и возвращаться назад, но на этот раз уже без лошади, которая согревала бы ее по ночам.
— Он сказал что-нибудь, когда уходил? — спросила она у белой женщины, когда слезы у обеих подошли к концу. — Может быть, он просто пошел подстрелить антилопу, — добавила она.
— Он не сказал ничего. Он вообще ничего не говорит по утрам, — ответила Бела. — Я не хочу, чтобы он выходил из себя, поэтому никогда ни о чем не спрашиваю. Он начинает беситься, если его спросишь о чем-то.
— Да, он думает, что кто-то короновал его на царствование, — произнесла Мария. — У вас есть чем подкрепиться?
Вид у белой женщины стал совсем беспомощным.
— У нас совсем нечего есть, — сказала она. Все лицо у нее было в разводах от слез. Она тоже совершила ошибку, оказавшись в этом городе, подумала Мария. Наверное, белая женщина совершила много ошибок в своей жизни. Теперь она немолода, от нее дурно пахнет и находится она в дурном месте, где, к тому же, сидит голодная. Ей, должно быть, совсем нелегко здесь, да и толстушкам тоже.
— Я иду в Мексику. Хотите вернуться со мной домой? — спросила Мария у девушек. Возвращаться втроем было бы легче. Затем она вспомнила о свинье, которую пристрелила, и решила пустить ее в пищу.
Девушки были еще совсем молоды и всего боялись.
— У нас никого нет в Мексике, — пояснила Габриела. Ее сестра не раскрывала рта и сидела, словно немая. — Здесь у нас тоже нет никого. У нас вообще никого нет.
— Вы не знаете, у кого можно одолжить лошадь? — спросила Мария. — Я убила свинью, но она слишком большая, чтобы ее можно было дотащить сюда. Я могу разделать ее, но не могу дотащить. Мне нужна лошадь.
Дома она всегда сама разделывала свиней и коз. Ни один из ее мужей не годился для этого. Бенито даже не пытался заниматься разделкой туш. Он не любил вида крови, от которой ему становилось дурно. И в конце концов сам оказался разделанным и брошенным истекать кровью.
— Я возьму лошадь Красной Ноги, — сказала Бела. — Правда, он морит ее голодом, и я не знаю, сможет ли она дотащить свинью.
Тут до нее дошел смысл того, о чем говорила Мария. Она убила свинью! Она убила дьявола!
— Она убила свинью! — обратилась Бела к своим сожительницам. — Она убила свинью!
Вид у девушек был совершенно изумленный. Они обе испытывали ужас перед этой свиньей, особенно когда ходили в кусты. Свинья наблюдала за ними и любила то, что оставалось в кустах после них. У Мариеты это не укладывалось в голове. Только ведьма могла убить такую свинью.
Мария пошла с Белой за лошадью. Привязав веревку к ногам свиньи и погоняя тощую клячу, медленно потащила тушу к дому Джо. Лошадь боялась убитой свиньи и все время шарахалась из стороны в сторону. Если бы не веревка, привязывавшая ее к свинье, она непременно сбежала бы.
Во дворе не было дерева, чтобы подвесить тушу, но это не смущало Марию. Ей нужно было выпустить кровь, это удавалось легче сделать из подвешенной туши, но подвесить ее было не на чем. Тогда Мария нашла в доме нож, наточила его об камень и стала спускать кровь в ржавое ведро. Справиться с таким количеством крови было нелегко. В конечном итоге ею оказались заполненными три ведра, обнаруженные в доме. Она вырезала печень и «сладкое мясо» и стала разделывать тушу на части. Кровь все еще была теплой, и вскоре Мария оказалась залитой ею с ног до головы. Белая женщина и девушки разволновались при виде такого количества мяса. Об убитой свинье прослышали другие женщины и пришли посмотреть, как ее разделывают. Среди них были две старые мексиканки, чьи мужья работали на железной дороге, пока не отдали Богу душу. Женщины жили в Кроу-Тауне, потому что были слишком старыми и немощными, чтобы уехать. Но они знали, как делается вяленое мясо, да и ножи у них были получше, чем тот, что смогла отыскать Мария. Она сказала, что они могут взять мяса, так как его было гораздо больше, чем ей требовалось в дорогу.