Пи Ай двинулся к тюрьме, чувствуя себя виноватым перед Знаменитым Ботинком. Ему следовало пойти в город за патронами одному. Но он не прислушался к совету старика и оказался в дураках. Почти каждый раз, когда он пропускал мимо ушей чьи-то советы — будь то Лорены, или господина Гуднайта, или капитана Калла, — у него появлялись причины сожалеть об этом.
Донифан посадил пленников в разные камеры.
— Как только я повешу этого краснокожего ниггера, а сделаю я это очень скоро, ты будешь свободен, — заявил Донифан. — Подозреваю, что ты тоже преступник, но пока не могу этого доказать.
На следующий день несколько человек пришли в тюрьму поглазеть на Знаменитого Ботинка. Каждому из них Донифан говорил, что поймал его после побега. Шериф решил продержать старика с неделю, чтобы все убедились, что от него не уйдет ни один преступник, а затем уж публично повесить индейца в назидание другим. Обычно он просто выводил таких во двор и вздергивал. Старый индеец с пристрастием к конскому мясу у него обычно не удостаивался публичной казни. Но Знаменитый Ботинок был единственным, кто сбежал из тюрьмы Донифана, и он хотел, чтобы на всей границе знали, что шериф покарал беглеца.
Неоднократные заявления Пи Ая о том, что Знаменитый Ботинок работает на капитана Калла, лишь раздражали Донифана. И чтобы продемонстрировать свое раздражение, он два дня не давал старику еды. А когда Пи Ай попытался поделиться с ним своей похлебкой, Донифан перевел Знаменитого Ботинка в дальнюю камеру, куда передать еду было невозможно.
— Почему ты моришь его голодом? — спросил Пи Ай. — Вся его вина лишь в том, что он ел сдохшую лошадь, да и то было несколько лет назад.
— Он уклонился от закона — моего закона, — ответил Донифан. — Он заслуживает худшей участи, чем смерть от голода, и он получит ее.
Знаменитый Ботинок молчал. Говорить со злым шерифом — все равно, что мочиться против ветра. Он стал жалеть, что покинул Мадре. Его жизнь истекала, и было жаль, что конец ей положит злой шериф. Он надеялся умереть возле Рио-Рохо, хотя и не установил еще контакта с духом своего деда. Вдоль этой реки обитало много душ кикапу, и лучше было бы испустить свой дух там, а не в тюрьме злого шерифа.
И все же Знаменитый Ботинок был достаточно старым и пережил многих людей своего племени и потому знал, что мало кому удается выбрать место своего ухода из жизни, как и появления тоже. Только самые мудрые старцы в племени могли определять, где и когда принять смерть. Это под силу лишь мудрейшим, но даже им недостаточно одной только мудрости для этого, надо еще, чтобы была удача. Удача, по его мнению, в жизни человека значила больше, чем мудрость. Знаменитому Ботинку казалось, что именно счастливчикам удавалось умирать в нужное время и в нужном месте.
Сам он был счастливым, ибо выжил не только среди мексиканцев, но и среди белых. И те и другие ненавидели индейцев, но ему удалось прожить долгую жизнь. Сожаление вызывало только то, что не удалось удержать последнюю жену. Она разочаровалась в нем и бросила его как раз тогда, когда он только начинал оценивать ее по достоинству. Он долгие годы скучал по ней и скучает поныне, когда вспоминает ее.
Ему хотелось бы также научиться читать. Теперь уже не сбудется его мечта о том, что жена Пи Ая покажет ему, как это делается. Одноухий помощник, который ненавидел его меньше, чем злой шериф, дал ему обрывок старой газеты с книжными следами на нем. Знаменитый Ботинок старался напоследок что было сил, но так и не смог постичь смысл следов на бумаге. Ему не хватало изначальных пояснений, и он сдался.
Каждый раз, когда Пи Ай упоминал капитана, взгляду шерифа Донифана, который и с самого начала не был теплым, становился еще холоднее.
— Я сомневаюсь, что он появится здесь, а если все же появится, я тоже могу посадить его под замок, — заявил он Пи Аю. — Твой капитан всего лишь престарелый охотник-любитель, а не представитель закона. К тому же он слишком дряхлый, чтобы схватить того мексиканского парнишку.
— А вот Чарли Гуднайт так не считает, — сказал Пи Ай, надеясь, что может быть это имя произведет на него впечатление, но на Донифана, похоже, ничто не производило впечатления.
— Он такая же развалина, — презрительно отреагировал Донифан. — Этим старым бизонам давно пора отправиться щипать травку на полянке. Шустрые бандиты им уже не по зубам и, если они подвернутся мне под руку, я отправлю их домой на печку.
Теперь, когда за Джо Гарзой началась такая охота, у Донифана созрел план схватить его собственноручно. Мать мальчишки уже побывала в его тюрьме однажды. Правда, самого Донифана тогда не было на месте. Он доставлял заключенного в тюрьму штата. Сейчас она уехала в Кроу-Таун, чтобы предупредить сына, но, когда она вернется, Донифан непременно арестует ее. И то, что однажды учинили над ней его помощники, покажется ей детской игрой по сравнению с тем, что устроит ей Донифан. Затем он найдет ее сына и убьет его. Он не будет арестовывать его и отдавать под суд. Вместо всего этого будет пуля или две.