— Сюда, подгони сюда свою лошадь и дай мне веревку! — закричал из дверей Брукшир помощнику Планкерту, который, несмотря на растерянность, пришпорил своего коня и, загнав его на крыльцо тюрьмы, бросил Брукширу конец веревки.
— Я набрасываю на него, а ты тяни! — Потрясенному Брукширу все же удалось сделать петлю и, рванувшись к свалке, накинуть ее на ногу капитана, занесенную для очередного пинка.
— Тяни! — завопил Брукшир. Ему никогда не приходилось видеть, чтобы человеком владело такое кровожадное неистовство. От одного только вида окровавленного тарифа у него перехватывало дух и неистово колотилось сердце. Но он понимал, что, если не накинет петлю на Калла, шерифу придет конец.
Помощник Планкерт захлестнул конец веревки вокруг луки седла и сдавал лошадь назад до тех пор, пока не обнаружил на другом конце веревки капитана Калла. В руках тот держал окровавленную винтовку и, казалось, хотел огреть ею Брукшира. Но этого не случилось. Стряхнув с себя Пи Ая и освободившись от веревки, капитан сломал винтовку о перила и бросил обломки на улицу.
Вернувшись в помещение, Калл затащил окровавленного и бесчувственного шерифа в камеру, где сидел Знаменитый Ботинок, и запер ее на ключ. Выйдя из тюрьмы со связкой ключей, он швырнул их в колодец, рядом с крыльцом. Когда капитан проходил мимо, Пи Ай, Брукшир и одноухий отшатнулись от него, как от разъяренного медведя.
— Когда он придет в себя, скажите ему, что в следующий раз, если он наставит на меня свой чертов пистолет, то пусть лучше стреляет, — бросил Калл одноухому помощнику шерифа. — Я не стану терпеть его беспардонные угрозы.
— Да, сэр, — ответил Том Джонсон.
В душе он не был уверен, что шериф Донифан когда-нибудь придет в себя. Люди умирали от гораздо меньших увечий, чем те, которые перепали ему. У шерифа шла кровь изо рта, и не так уж слабо. Одна сторона его лица казалась вогнутой, а усы превратились в полоску крови.
Калл понимал, что вновь оказался во власти бешенства драки, но не стал притворяться, что сожалеет о своем нападении на шерифа, который с пистолетом в руках грозил застрелить его людей, наплевав на распоряжения губернатора. При мысли об этом он едва сдержался, чтобы не вытащить шерифа из камеры и не прикончить его.
Вместо этого капитан поднял телеграмму, которую уронил перепуганный помощник и положил ее на стол шерифа.
— Напомните ему, что я выполняю распоряжение губернатора, — сказал Калл. — И прочтите ему, что там написано.
— Да, сэр, — повторил Том Джонсон. — Я напомню ему. Думаю, что на этот раз он будет слушать.
— Да, если ему будет чем слушать, — буркнул Пи Ай. — Капитан один раз очень хорошо приложился к его уху.
— Продовольствие у нас есть, пора ехать, — распорядился Калл. Сам он уже отошел, а вот его люди все еще смотрели на него странными глазами — все, кроме Знаменитого Ботинка, который нашел недоеденную порцию бобов и жадно поглощал ее.
Пи Ай перехватил неодобрительный взгляд капитана.
— Ему двое суток не давали никакой пищи, вот почему он набросился на бобы, — поспешно объяснил Пи.
Знаменитый Ботинок не мог понять, почему глупые белые не дали капитану прибить злого шерифа. Это было очень неразумно, с его точки зрения. Шериф чуть было не пристрелил их всех и может попытаться сделать это опять, если останется жив. Хотя Знаменитый Ботинок сомневался, что он будет жив после всего того, что ему перепало от капитана. Гнев капитана напомнил Знаменитому Ботинку о старике по имени Драчливая Птица — предводителе команчей, который тоже был подвержен приступам необузданной ярости. Когда Драчливая Птица выходил из себя, он мог покалечить любого, кто подворачивался под руку, включая собственных соплеменников. Он был великим бойцом, но дрался так яростно, что переставал контролировать обстановку и просто крошил всех, кто оказывался рядом. Однажды, находясь в таком запале, он страшно изувечил своего родного брата.
— Ты нужен нам, чтобы помочь найти мальчишку Гарзу. Можешь взяться за это дело? — спросил Калл. На полу тюрьмы было немало крови. Одноухому помощнику придется как следует поработать шваброй, подумал капитан.
— Да, — ответил Знаменитый Ботинок. — И вам даже не придется платить мне за это. Женщина Пи Ая будет учить меня читать. Этого мне достаточно, если еще и еда в дороге будет вашей.
— Будем считать, что ты нанят, если жена Пи Ая согласна, — заключил Калл. — Поехали.
Помощник Планкерт, который в ответ на призывы Брукшира без труда загнал лошадь на крыльцо, никак не мог стащить ее вниз по ступенькам. Пи Аю пришлось огреть ее пару раз, и она сиганула с крыльца так, что чуть не сбила стоявшего в ожидании мула с поклажей.