— Я не хотел беспокоить вас, мэм, — начал Гуднайт.
— Входите, я угощу вас пахтой, — проговорила Лорена, пропуская его в дверь.
Гуднайт сразу же вошел и уселся на кухонный стул.
— Знаю, что у вас много дел, поэтому буду краток. Хотя от пахты не откажусь, — добавил он. — Если бы я вырос в иных условиях, я бы только и пил ее всю жизнь.
Лорена налила ему большой стакан. Он отпил половину и, не допив, опустил руку. Клэри не вытерпела и заглянула в дверь. О господине Гуднайте ходило много слухов, а она видела его всего лишь раз, во время пикника, на котором он пробыл совсем недолго, и она даже не смогла рассмотреть его как следует.
— Эта симпатичная молодая леди, как я понимаю, помогает вам учить детей в школе, — заметил Гуднайт.
— Да, она мне настоящая помощница, — подтвердила Лорена, вогнав Клэри в краску своей неожиданной похвалой, да еще высказанной в присутствии такой знаменитости. — Я слабовата в некоторых арифметических действиях, — призналась Лорена. — Клэри схватывает дроби лучше меня.
Гуднайт допил оставшуюся половину пахты и поставил стакан на стол.
— Мне, даже если я буду гоняться за дробями с утра до вечера, вряд ли вообще удастся схватить их, — усмехнулся он и внимательно посмотрел на Клэри. Трое мальчишек, заслышав на кухне незнакомый голос, сгрудились сзади старшей сестры и тоже пытались через ее спину заглянуть в дверь.
— Придется попросить молодежь извинить нас, стариков, — твердо сказал он, — но мне надо поговорить с вашей матерью с глазу на глаз.
— Ох! — вырвалось у Клэри, и она тут же отпрянула от двери, уводя за собой мальчишек. Джорджи ей пришлось тащить насильно за воротник, так как у него появлялась дурная привычка таращиться на гостей.
Лорену вдруг охватила тревога. Неужели что-то случилось с Пи Аем?
— Нет, с вашим мужем все в порядке, насколько я знаю, — успокоил ее Гуднайт, заметив испуг в глазах женщины. Она была симпатична ему, а порой даже вызывала у него восхищение. Было известно, что с самого начала работы в школе она не пропустила ни дня занятий, приезжая туда на своей коляске и в грязь и в холод. А грязь даже ему досаждала больше, чем холод, как, впрочем, и Мэри, его жене. С юбками и высокими ботинками в грязь сплошное мучение, жаловалась ему Мэри, и он ничуть не сомневался в том, что это именно так. Сидящая же перед ним женщина находила в себе силы справляться со всеми трудностями и всегда относилась к своим обязанностям добросовестно. Однако дело, по которому приехал Гуднайт, не давало ему покоя. Оно беспокоило его с тех самых пор, как только стало известно, что опять объявился этот тип Мокс-Мокс, сжигающий людей. У Лорены было трудное прошлое. Он знал об этом, но считал, что это его не касается. Жизнь не простая штука. Хотя Гуднайт и привык строго судить людей, может быть, даже слишком строго, как считала его жена. Но в случае с сельской учительницей у него не появлялось желания что-либо вспоминать и осуждать. В Панхандле было много женщин с изломанными судьбами, но хорошая учительница вышла только из нее. Прошлое Лорены касалось лишь ее да ее мужа. Гуднайт сам не был святым и не собирался спасать этот мир.
— Вы уверены, что он не убит? — не удержалась и спросила Лорена. После отъезда Пи Ая она несколько раз видела его во сне, и каждый раз он был либо мертв, либо смертельно ранен.
— Если он и убит, то мне, во всяком случае, об этом ничего не известно, — ответил Гуднайт.
— Тогда что привело вас ко мне, господин Гуднайт? — продолжала Лорена. — В чем причина вашего визита?
— В Мокс-Моксе, — произнес Гуднайт.
И только тут Лорена поняла, почему Гуднайту, известному на Западе своей способностью брать быка за рога, потребовалось столько времени, чтобы перейти к сути дела. Ее первым желанием было броситься и запереть детей в спальне, чтобы они даже не слышали имени, которое только что произнес Гуднайт.
В то же время она почувствовала себя слишком плохо, чтобы подняться со стула. Такого страха, какой пронзил ее при упоминании этого имени, она не испытывала уже много лет.
Гуднайт видел, что женщина вошла на кухню слегка раскрасневшейся от волнения. Но стоило ему только произнести имя Мокс-Мокса, как румянец тут же исчез с ее лица, словно из ее тела вдруг выжали всю кровь.
— Но его же убили, разве нет? — спросила Лорена.
— Я тоже так думал, но теперь не уверен в этом, — вздохнул Гуднайт. — Сам я никогда его не видел, а вы, как я полагаю, знакомы с ним. Поэтому я и решился побеспокоить вас, несмотря на то, что это связано с неприятными воспоминаниями.