— Нет, просто я не считаю вас убийцей, — пояснила Лорена. — Я знаю, что вы убивали, чтобы выжить, но вы не убийца. Мокс-Мокс убийца и капитан Калл тоже. Так что убийца должен идти за убийцей. Вот почему я дала такой совет. А ваш возраст тут ни при чем. Кроме того, вы нужны здесь, — добавила она. — Эти края заглохнут без вас. Вы построили здесь школу и начали строить другие. Вы открыли больницу и заплатили за то, чтобы здесь создали суд. Вы нужны людям. А капитан Калл не нужен никому.
— Ну почему, богатые нуждаются в нем, — возразил Гуднайт.
— Да, потому что он убийца. Только поэтому. Он такой же бесчувственный, как Синий Селезень и как сам Мокс-Мокс.
— Ему надо вначале поймать другого выродка, — напомнил Гуднайт.
— Мне пора собираться, господин Гуднайт, — заявила Лорена, поднимаясь со стула. — Я должна еще съездить в школу и отпустить учеников. Они захотят узнать причину и мне придется объяснять ее. Затем мне предстоит найти того, кто присмотрел бы за хозяйством и собрать вещи. Я хочу отправиться в Амарилло сегодня вечером, чтобы моих детей не стало здесь как можно раньше.
— Вам придется вывернуться наизнанку, чтобы успеть все это сделать, — сказал Гуднайт. — Думаю, я смогу договориться, чтобы поезд подобрал вас в Куане, и пришлю фургон с парой ковбоев, чтобы они отвезли вас и помогли сесть на поезд.
— Премного вам обязана, — поблагодарила Лорена. — А не могли бы вы снабдить меня оружием? Муж оставил мне лишь дробовик. Правда, он ничего не знал про Мокс-Мокса. Я никогда не рассказывала ему о нем.
— Я могу дать вам какое угодно оружие, но сомневаюсь, что оно понадобится вам после того, как вы сядете на поезд и отправитесь в Небраску, — заметил Гуднайт.
— Это мои дети едут в Небраску, а не я, — ответила Лорена.
— А вы не с ними? — удивился Гуднайт. — Как же так, мэм? Ведь он чуть не сжег вас. Я, конечно, сомневаюсь, что он находится где-то ближе, чем в шестистах милях отсюда, но и шестьсот миль могут быть пройдены. Если кто-то имеет право быть напуганным, так это вы. Так почему бы вам не уехать с детьми?
— Потому что я должна найти своего мужа и вернуть его домой, — сказала Лорена.
— Подождите, не спешите, — начал Гуднайт. — Если вы не против моей помощи, то почему бы не принять ее в виде одного из моих ковбоев, который знает эти края, сможет найти вашего мужа и привести его назад?
— Замужем за ним я, а не один из ваших ковбоев, — заявила Лорена. — Пи Ай хороший человек, он нужен мне. К тому же он никого не послушается, кроме меня. За исключением капитана, конечно. Я найду его, и он послушается меня, особенно теперь.
Несокрушимый Чарлз Гуднайт на этот раз почувствовал себя побежденным. Он умел различать решимость, когда встречался с ней. Перестав настаивать, он все же пообещал прислать двух ковбоев с фургоном, чтобы отвезти ее к поезду в Куану. А когда уже собрался уходить, сказал Лорене, что хочет подарить по коню каждому из ребят, когда они вернутся.
— Уж очень мне понравилось, как держится этот ваш маленький говорун, — повторил он.
— Не забудьте прислать мне винтовку, — напомнила Лорена. — Я не хочу отправляться на юг безоружной.
2
Направляясь в Кроу-Таун по пустынной равнине, Мария желала одного — чтобы путь ее никогда не кончался. Так уж повелось, что радость от жизни ей случалось испытывать только тогда, когда она находилась в одиночестве. Со времен Трехножки она всегда любила уходить одна, уводя за собой свою лошадь.
Чтобы обойти Пресидио с его жестоким шерифом, она два дня ехала вверх по реке и только потом направилась в Техас. Она видела оленей и антилоп, много антилоп, но не встретила ни одного человека. Было холодно, и северный ветер пел свою нескончаемую песню. По ночам она уговаривала своего коня, которого звала Кузнечиком за его пугливую манеру резко прыгать в сторону, лечь на землю, чтобы она могла заснуть рядом, согретая его теплом.
Дважды она видела поезда, проходившие по бескрайней равнине. Казалось, что они не идут, а ползут. Неудивительно, что Джо удавалось грабить их. Локомотивы тянули за собой всего по два-три вагона. Они были похожи на игрушечные паровозики, медленно уходившие за горизонт. Мария ездила на поезде всего лишь раз, когда торопилась к умирающей матери. Поезд гремел так сильно, что в нем она не могла ни о чем думать.