С огромной высоты, с провалами вместо глазниц, на обтянутом серой кожей черепе, на неё смотрело существо. На его черепе красовались замысловатые узоры как оттиск на коже ремня, который делали кожевники в дорогих лавках. Глазницы были пусты и эмоций никаких не было на ужасном лице, но она чувствовала, что он смотрит прямо на неё и очень недоволен тем, что видит. Вскрикнув и попятившись, она оступилась и туман рассеялся. Лиз лежала на полу конюшни. Грязно-серые цвета и тут окрасили всех лошадей и сено в блеклые тона. Подняв руки, она с разочарованием обнаружила, что руки и всё её тело так же сломано. Возбуждение и голод вернулись с удвоенной силой. Запах человеческого пота был рядом, а значит и кровь.
«Кровь» — билось в висках Лиз.
Перевернувшись на живот, она отталкивалась ногой от дощатого пола и медленно подбиралась к стогу сена, в котором спал мальчишка. Чем ближе она продвигалась, тем сильнее её обуревала жажда. Лиз подползла как можно ближе и трясясь от предвкушения, уперла переломанные культи в пол и быстро ими передвигая помогая отталкиваться ногами нависла над спящим. Клыки вырвались из её рта моментально погружаясь во внутреннюю часть бедра мальчика. Кровь полилась фонтаном из артерии, заливая сено и лицо Лиз. Лошади взволнованно заржали, тревожно переминаясь с копыта на копыто в стойлах.
Мальчишка вскрикнул от боли и попытался вскочить, но она не позволила ему этого сделать. Навалившись и прижимая за горло уже почти зажившей рукой, вампирша сдавила юнцу горло продолжая насыщаться и рыча. Когда Лиз выпила до последний капли молодого конюха, то довольно откинулась на стог сена, облизывая губы. Кровь бежала по ней стремительно и горячо, опьяняя и принося блаженство. Она слышала, как трещат кости под её кожей, срастаясь и срастаются жилы. Привстав, она посмотрела на бледное тело и не сдержавшись, зарыдала. Потом засмеялась и снова зарыдала.
Лиз знала, что всегда была монстром, но то, что с ней сделал Ференц — ужасно и страшнее в несколько тысяч раз.
Успокоившись, девушка поднялась, но её тело всё ещё хрустело, а нога предательски подкашивалась. Взяв в одну руку мальчишку, который ей казался не тяжелее котёнка, она направилась, хромая, в замок.
По кухне уже во всю бегала стряпуха. Лиз замерла в дверях, рассматривая полную женщину, весело напевающую себе под нос и помешивая большой ложкой что-то на печи. Лиз положила на пол мальчика, и хромая, подкралась. Не церемонясь, схватила женщину за горло сжимая и вонзаясь в пульсирующую вену на шее клыками. На удивление, девушка почувствовала значительную разницу между вкусом крови. Детская ей показалась более безвкусной. Кровь же стряпухи была сладким элексиром напитывая все её суставы и плоть силой и мощью.
Когда бледная стряпуха упала на пол, Лиз полностью здоровая и сытая, вытерла рот подолом грязного платья. Закинула тело стряпухи себе на плечо, а в другую руку взяла мёртвого мальчишку, направляясь в подвал. Скинув тела, она прислушалась к звукам за закрытой дверью, но там стояла оглушительная тишина.
Забрав в своей комнате ключ, Лиз открыла замок и отошла от двери. Дверь тут же с грохотом распахнулась и на неё помчался разъярённый Каган с ятаганом в руке. Ловко перепрыгнув мёртвые тела, он замахнулся и замер, с гневом разглядывая окровавленную графиню.
— Зачем? — злобно выплюнул Каган.
— Так было надо, — девушка отошла в сторону, — можешь идти, но твоей хозяйки больше нет. Она мертва.
Каган в ярости затряс ятаганом перед лицом Лиз.
— Кто? — прорычал мужчина.
— Граф, — хмурясь, она обошла Кагана, поднимая тела и относя в тёмную оружейную, где лежал на куски изрубленный труп Зары.
Лиз удивилась, что в полной темноте она всё видела, хоть и в прежних серых тонах. А также она почувствовала изменения в себе. Злость, ярость и самое главное, она осознавала, что стала графиней. Деньги, власть, замок… Больше она никогда не будет мыкаться по трущобам, и она станет хозяйкой этого Мира.
Каган же стоял в полной растерянности. Госпожи больше не было. Он не знал, как убить графа, а вымещать свою злобу на девчонке он посчитал ниже своего достоинства.
— Что с вами произошло?
Он обернулся и застыл, наблюдая за тем, как Лиз вносит в оружейную два трупа.