— Тебя убить мало, старая, но не бойся. Бить не буду, пока. Дай руку.
Грубо схватил её за кисти и каждую ладонь оплёл импровизированной верёвкой, читая молитву.
— Ещё один щелчок и ты останешься без рук.
После того как он обмотал каждый палец, так же молясь, связал руки, заведя их за спину.
— Да что мы тебе сделали? — рыдая, выкрикнула женщина.
— Вы — чёртово отродье, от которого очистить землю — наш священный долг! — схватив за волосы, выкрикнул Томас в лицо ведьмы.
— Вы воруете и жрёте детей. Вся нечисть от вас.
— Что за глупость?
— А труп в твоём болоте — тоже глупость? А девочка, которую ты запихнула в печь — тоже глупость? — он не сдержался и дал ей пощёчину.
Как инквизитор не ругался и не расшвыривал вещи по дому, ведьма больше не заговорила, только иногда тихо постанывала. Выругавшись и выдохшись, он очертил углём из прогоревшей печки угол, в котором лежала ведьма. Завалился на кровать и захрапел, чуть присвистывая сломанным носом. Ночь принесла прохладу с болот, которая пробралась в дом через открытую дверь. Инквизитора разбудил лязг зубов где-то в углу.
— Ты ещё не сдохла? — поднимаясь с кровати, пробасил он.
Закрыл дверь и покопавшись в вещах, разбросанных по полу, нашёл какую-то тряпку. Кинул в угол.
— Помоги. Я связана, — дрожащим голосом промямлила ведьма.
— Обойдёшься, — и завалился обратно в кровать.
Лязг зубов продолжился.
— Тьфу ты, нечисть, — встал и сграбастав охапку вещей с пола, скинул на ведьму.
Через час ведьма притихла и мирно засопела. Утром инквизитор открыл глаза и услышал требовательное злостное шипение.
— Развяжи меня, мне надо в туалет.
Он посмотрел на лохматую женщину в куче тряпья, с полностью заплывшим глазом, от чего, её, до этого прекрасное личико перекосилось и посинело.
— Что тебе мешает?
— Ты, нелюдь! Ты, тупень! — задыхаясь от злости, выкрикнула она.
Инквизитор приподнял одну бровь в удивлении. Только он так обращался к ученику.
— Однако, — захохотал он, но тут же поморщился от боли в переносице.
Подошёл и махнул рукой, чтобы ведьма повернулась. Женщина послушно переползла лицом к стене. Томас развязал ей руки и тут же завязал верёвку на шее. Шепча молитву, потянул за верёвку, как собаку, на улицу.
— Идём.
Женщина пискнула и завалилась на бок.
— У меня ноги затекли, подожди.
Но он, не останавливаясь, тянул её за дверь. Уцепившись за косяк, Анна начала задыхаться и чуть прохрипела: - Двееерь!
— Чёрт! Забыл, — вернулся и стёр свой отпечаток на пороге.
Женщина, хрипя и цепляясь за косяк, поднялась на ноги, потирая шею перевязанными пальцами.
— Как тебя земля носит?
Инквизитор замахнулся и ударил кулаком в косяк, рядом с зажмурившейся и вскинувшей руки женщиной.
— Это тебя как земля носит, ведьма? — прошипел он сквозь зубы.
Она проморгалась одни глазом и посмотрела на вмятину, оставшуюся в древесине. Выпрямилась и вышла на улицу, презрительно зыркнув в сторону мужчины. Зашла за дом и встала у ведра.
— Ну? Чего ждёшь? — подёргал он за верёвку.
— Отвернись!
— Не дождёшься!
— Хам.
Она задрала обрывки юбки и села на ведро. Инквизитор чуть замялся и отвернулся.
— Давай быстрее.
Вернувшись в дом, он тут же запечатал дверь и отпустил верёвку. Не стесняясь, снял штаны и оторвав рукав от какой-то валявшейся на полу блузки, перемотал раненое бедро. Ведьма, не обращая внимания на незваного гостя, подошла к тазу и умылась. Расчесала волосы и заплела косу.
— Мне надо переодеться.
— Так переодевайся.
Она сложила руки на груди и застучала носком сапога по дощатому полу.
— Можешь не волноваться, я не падок на дряхлых старух.
Ведьма схватила кувшин и метнула его в инквизитора, но тот увернулся и выставил перед собой кинжал.
— Да мне ещё тридцати двух нет! Ты себя видел в зеркало, образина не бритая и не мытая?
Инквизитор достал флакон и выпил несколько капель элексира «видящего ока» и тут же скривился, но не от вкуса, а от вида ведьмы. Перед ним стояла древняя старуха в разодранном платье и с затёкшим глазом. Её грудь свисала до пупа, подбородок был усеян бородавками и редкой щетиной. Лысеющая голова была покрыта глубокими морщинами, как и всё её тело.
— Тебе не обмануть меня, ведьма. На меня не действуют твои иллюзии.
— Что? Какие иллюзии? Ну подумаешь, иногда меняю цвет глаз на карий, но это же не считается. Всё остальное моё, - она провела руками по волосам и груди.