Утром инквизитора разбудил странный трескучий недовольный голосок.
— Шаркаются и шаркаются. Ни днём, ни утром покоя нет. Одна подарила, другой боров все посевы истоптал, никакой управы на них нет.
Томас открыл глаза и инстинктивно схватил рыжую крысу, сидящую перед ним. Зверёк от неожиданности пискнул и цапнул за палец Карающую Длань Господа.
— Ах ты тварь! — отшвырнув, и тут же в попытке опять поймать зверька, прошипел инквизитор.
— Сам тварь! — огрызнулся зверёк и пустился наутёк, скрываясь в траве, но не успел. Тяжёлый сапог придавил лысый хвост, от чего крыс завизжал и попытался прокусить грубую кожу голенища. Его тут же схватили пальцами за холку и поднесли к лицу с кривым и синим носом.
Крыса оказалась не совсем крысой. Передние лапы больше походили на маленькие короткие ручонки с крысиными коготками, а вместо морды было человеческое лицо с неестественно длинным носом и морщинистыми щеками в рыжей щетине.
— Что ты за монстр? — инквизитор пытался рассмотреть зверька со всех сторон.
— Сам монстр! — плевалось существо, в попытке доплюнуть до лица мужчины.
Томас вытянул руку и, сдвинув брови, пробасил:
— Говори, кто такой и что тут делаешь?
— Сам знаешь, кто я такой. Вы лет сто за нами гонялись, гадкие мужланы! Пока мы в лес не ушли и не прибились к ведьмам.
— Первый раз о таком слышу. Рассказывай, — Томас тряхнул за шкирку зверька.
— Иефан, я.
— Кто?
— Чубысь обыкновенный, когда-то был домашний, благодаря вам — стал лесным. Зовут Иефан.
— Не помню таких, — задумавшись, почесал лысину инквизитор.
— Да вы вообще все как с ума по сходили. Ничего не помните, никого не знаете, — проворчал чубысь, в попытках дотянуться лапками до удерживающих его пальцев инквизитора.
— Это ты помог ведьме исчезнуть?
— Почему исчезнуть? Тряпки разгрыз и всё. Сама улетела. Даже помогла пару гнилых зёрен пшеницы прорастить, а ты их помял своей здоровой и жирной…
— Заткнись, — тихо выдохнул инквизитор и разжал пальцы, отшвыривая чубыся, — вали отсюда, пока я добрый.
Инквизитор походил кругами по поляне, ругаясь и, устало выдохнув, сел. Достал миску и плеснул чуть воды из бурдюка, запустил перо. Капнул крови и закрыв глаза, зашептал одну ему известную молитву.
— Колдуешь?
Инквизитор замолчал, уставившись на рыжее существо, которое держалось маленькими лапками за край миски и внимательно следило за пером. Поняв, что инквизитор остановился, задрал свою мордочку и вопросительно уставился в ответ.
— Колдуют ведьмы, а я молюсь. И вообще, я — Карающая Длань Господа, могу уничтожить тебя, как мерзость «Дорог пепла», даже без одобрения Братства. Прямо сейчас.
— Ой, важный какой! — закатил глазёнки чубысь. — Мы все с «Дорог пепла», а ты мог бы и спасибо сказать.
— За что это?
— Я вообще-то тебя спас. Ночью гнилушки приходили, но я их прогнал. Они твою рану, учуяли.
Поморщившись, что мог стать гнездом для гнилушек, которые откладывали в трупы и загноившиеся раны свои личинки, стало не по себе. Эти твари хоть и не больше воробья, но отбиться раненому от них практически невозможно, хоть одна тварь, но успеет отложить пару своих яиц в рану. Последствия ужасные, либо отрезать конечность, либо сгнить, заживо сожранным личинками.
— И с чего такая забота?
— Так в друзьях инквизитора иметь гораздо лучше, чем во врагах, да и Анна не обрадовалась бы.
Томас напрягся вспоминая, где мог слышать это имя.
— Ведьма Анна? — неуверенно спросил инквизитор, почёсывая свою косматую бороду.
— Ну, да. Жаль её, хорошая баба, — чубысь почесал свою бороду точь-в-точь как инквизитор.
— Боюсь, «дружище», ты тут прогадал. Она бы тебе несколько полей пшеницы взрастила за мою смерть.
— Как знать? Как знать? — задумался Иефан и начал лакать из миски воду. Напившись, вытер бороду и кивнул инквизитору, — так когда выдвигаемся?
У Томаса аж глаз дёрнулся от негодования:
— А ну прочь, гадость лесная, — махнул рукой, отгоняя чубыся и удивился, когда тот растворился в воздухе.
Вскочил на ноги, оглядываясь, но назойливый собеседник исчез без следа. Сплюнув, сел и продолжил поиски направления ведьмы.
Два дня блуждания по лесу принесли свой результат, перо чётко билось о бортик миски и уверенно вело инквизитора к ведьме, но рана на ноге выматывала и затмевала разум. Иногда ночью он почти без чувств проваливался в бредовый сон и несколько раз слышал писк гнилушек, но к раненому они не приближались, чем-то встревоженные и испуганные, разбегались по кустам. К обеду третьего дня он услышал шум реки, а ветер принёс аромат жареной рыбы и костра. Забравшись на холм, он увидел Анну, сидящую на большом белом камне и нарушающую гладь воды голыми ступнями. Её лицо было прекрасно, от отёка и синяков не осталось и следа. Но не созерцание красивой женщины заставило Томаса замереть и забыть, как дышать. Книга. Ведьмовская книга, о которой ходили легенды и до которой не смог добраться ни один инквизитор. Она парила в воздухе над головой женщины и мерцала, почти растворяясь. На раскрытых страницах, по тексту пробегал золотой огонёк, явно по тем строкам, которые в данный момент читала ведьма. Томас вскочил на ноги, но его повело в сторону, а глаза начали слепнуть. Собрав волю в кулак, он всё же направил своё тело в сторону женщины и по инерции сбежал с холма. Анна, услышав непонятный звук, спрыгнула с камня и повернулась как раз в тот момент, когда кулак инквизитора врезался ей в лицо.