***
Ведьма лежала на спине в чём-то холодном. В голове стоял гул, лицо болело, а глаз не открывался.
— Опять, — простонала она.
Дезориентированная, попыталась перевернуться и тут же началась паника. Вода. Холодная. Уперевшись руками в дно реки она распахнула единственный зрячий глаз, в попытках понять, где она и что произошло. На улице были сумерки. Костёр погас, а рыба обгорела с одного бока. На берегу кто-то лежал лицом в песок. По бордовым одеждам стало понятно, что инквизитор. Поднявшись и направившись к нему, она, пошатываясь и громко стуча зубами от холода, зарычала:
— Как же ты меня достал! Да что вам надо от нас?
Подбежав, она начала пинать его по рёбрам и извергать проклятия с самыми непристойными эпитетами. С большим усилием подняла увесистый речной камень и замахнулась.
— Не убивай! — заскулил на спине мужчины чубысь.
Анна, закричав, кинула камень, но не в бессознательное тело, а рядом с головой инквизитора.
— Сам сдохнет.
Плюнула и вернулась к костру. Закинула пару веток, щёлкнула пальцами, запуская искру и, сняв с огня рыбу, начала злобно вгрызаться в неё.
— Томас де Торквемада! — шипела женщина, — великий инквизитор!
— Дай рыбки, — уселся напротив разъярённой женщины Иефан.
— А ты что? — не глядя в его сторону, шикнула Анна.
— Одежду высушу, — расплылся в улыбке чубысь.
Женщина оторвала кусок от рыбы и протянула рыжему крысу, тут же ощущая, как одежда на ней обсохла и начала согревать.
— Спасибо, ты настоящий друг, — с удовольствием закидывая рыбу за щёку, довольно пробормотал Иефан.
— Я Верховная, а не дура и тем более не друг тебе, — разозлилась ведьма.
— Прости, привычка, — отмахнулся от неё чубысь, — столько столетий искать приятеля, сама понимаешь.
— Возможно, когда-нибудь найдёшь, — искренне посочувствовала она ему.
— Не надо. Уже нашёл, — улыбнулся Иефан, оголяя своих два желтоватых передних резца, чем стал похож на довольную крысу.
Ведьма с недоверием посмотрела на него, перевела взгляд на всё ещё лежавшего без сознания инквизитора и, запрокинув голову, громко захохотала. На первый взгляд могло показаться, что у неё началась истерика, но нет. Её смех был злорадным и издевательским.
— Ты хочешь сказать, что Его Преосвященство, Томас де Торквемада не стал отрицать дружбы с тобой и завершил сделку с мелким бесом, дав ему своей крови? — всё ещё продолжая глумливо хихикать, спросила Анна.
— Да. Теперь мы с ним приятели, — гордо заявил Иефан.
Ведьма опять разразилась громким хохотом. Чубысь, подкравшись, сел рядом. Привстал на задние лапки и, оторвав кусок от рыбы Анны, запихал его в рот. Подождав, когда женщина успокоится, подёргал за юбку и жалостно проскулил:
— Вылечи его, а?
— Что? Скажи спасибо, что я ему голову не размозжила камнем, — всё веселье как рукой сняло.
— Ты же знаешь меня, я в долгу не останусь.
— В том-то и дело, что знаю.
— Я помогу найти прорицательницу.
— Сама справлюсь.
— Но на это уйдёт много времени, а я знаю, что у вас в ковенах уже давно всё неладно. И другие Верховные все ноги стёрли в кровь, в попытке разыскать провидицу.
— Что ты хочешь сказать?
— Ты может ещё и не познала горечь утраты, а у других Верховных уже давно ведьмы пропадают.
Анна беспокойно забегала глазами по земле. Ковены сходятся раз в сто лет во время восхождения Кровавой Луны, но все склоки и распри внутри ковенов хранятся в тайне и не касаются других ковенов. В том, что бес не врёт, она не сомневалась. Чубысь может недоговаривать, хитрить, выкручиваться, но не врать. Поэтому все сделки с ними опасны и чреваты. Они никогда не нарушают их и исполняют, но результат, как правило разочаровывает, или оказывается настолько непредсказуем, что о сделке жалеют все без исключения. Только чернокнижники могли вступать с ними в совершенный тандем, давая друг другу силу и безграничную преданность. Когда инквизиция уничтожила чернокнижников, то чубыси попытались сдружиться с ведьмами, но увеличить их магический резерв не смогли, а истощать себя ведьмы не позволили. Тогда бесы попытались сдружиться с людьми, но и тут неудача. Люди, поддавшись соблазну получить множества благ от дружбы с бесом, умирали от истощения через несколько лет. Наверное, поэтому инквизиция сразу после чернокнижников принялась к тотальному уничтожению их фамильяров, а позже и к гонению ведьм.