— Эй, — чуть слышно шепнул Иефим, подёргивая за край юбки и отрывая от раздумий ведьму.
— Сама найду, — буркнула она.
— А что на счёт защитника?
Анна с удивлением посмотрела на чубыся.
— Я приведу тебя к тому, кто тебя на время защитит от инквизиции.
Ведьма захохотала: — То есть я должна спасти инквизитора, и ты тут же поможешь мне от него спастись? Для чего мне это? Я оставлю его здесь и всё.
— Но тебя обвинят в его смерти и начнут поиски с двойным энтузиазмом, чтобы отомстить за Его Преосвященство.
Анна прищурилась, прикинув в уме как быть, решила принять сделку с Иефаном но на своих условиях.
— И то и другое за спасение твоего «друга».
— Многовато, конечно, но ладно. Будет тебе защитник и прорицательница, — кивнул чубысь.
— Тогда собери травы, — вставая и отряхивая юбку от песка, приказала ведьма.
— Эээ нет! С меня защитник и прорицательница, а остальное сама, — вгрызаясь зубами в оставленную Анной рыбу, пробухтел с набитым ртом Иефан.
Ведьма прорычала что-то не членораздельное и направилась к берегу, где всё так же неподвижно лежал инквизитор. Пнула пару раз ногой под рёбра, чтобы проверить, не притворяется ли он.
— Эй! Я просил спасти, а не добить, — с набитым ртом, угрожающе, насколько это было возможно, пробубнил чубысь.
Анна села и ногами упёрлась в бок мужчины. Напряглась и с громким рычанием и пыхтением толкнула мужчину, переворачивая его на спину. Потом взяла его за руки и попыталась дотянуть до костра, но не смогла сдвинуть тело с места. Дёрнувшись ещё несколько раз, полностью выбившись из сил, она повалилась на песок и отплюнув волосы с вспотевшего лба и глаз, задыхаясь, прошипела:
— Я его вылечу, но, если он сдохнет от холода, не моя вина.
— Всё же это было ошибкой с вами жить. Уж слишком вы много от нас набрались, ведьмы, — ехидно процедил сквозь зубы чубысь и взяв за пальцы Томаса, медленно поволок его к костру.
Анна поднялась, провожая глазами странную парочку и щёлкнув пальцами, разожгла маленький огонь в ладони. В темноте собирать травы было сложно, но обоняние и знания не подвели. Уверенно и безошибочно собрав всё необходимое недалеко от их стоянки, она вернулась к реке. Разложив на камне мох, листья и травы, растёрла их пальцами. Добавила в это месиво свою кровь и зашептала заклинание, совершая непонятные пассы и движения не только руками, но и всем телом. Закончив приготовление целебной мази, она мизинцем провела по жиже, а потом над своим опухшим глазом и под ним, что-то нашёптывая. Опухоль и синяк медленно начали исчезать, возвращая ведьме её безупречное лицо.
Покопавшись в вещах инквизитора, достала железную миску и переложила жижу с камня в неё. Вернувшись к костру, первым делом стянула с инквизитора штаны.
— Мне кажется ты спешишь. Вы ещё не настолько знакомы, — глумливо подметил Иефан.
Ведьма проигнорировала издевательство бесёнка и развернула тряпки на ноге инквизитора, открывая воспалённую рану с гниющей плотью. Тут же в кустах раздалось шуршание, заставляя Анну насторожиться.
— Не отвлекайся, — важно заявил чубысь, — я их быстро разгоню.
Ведьма застирала окровавленные, измазанные гноем тряпки в реке и, прежде чем нанести мазь, очистила ими рану. Спустя несколько часов заговоров и бормотаний, ведьма устало положила руку на влажный лоб инквизитора и прислушалась к его дыханию. Жар всё ещё был сильный, грудь тяжело вздымалась, но рана на ноге уже не гноилась и медленно продолжала затягиваться.
— Ему трудно дышать, — прошептал Иефан, — вылечи ему нос.
— Обойдётся, — зло прошипела ведьма, — он это заслужил.
Чубысь прижался к бедру женщины, грустно опустив голову и медленно копошась в складках её юбки.