— Стефан. Как же так? — не веря в произошедшее, мужчина осматривал парня и пытался понять, как такое могло произойти. Сжал кулак и прорычал: — чёртова ведьма.
Аккуратно положил парня обратно и перепрыгивая через две ступеньки, ворвался к себе в комнату.
Из-за стойки вынырнула Кэтти и помахав рукой бочкам в конце зала, юркнула обратно. Через минуту по лестнице сбежал инквизитор с вещами и, осенив себя знаменем Господа перед телом Стефана, выбежал из трактира. Ещё мгновение и топот копыт уносил инквизитора от места преступления.
— Он в сторону Рявы поскакал. Помогите, госпожа, я одна не справлюсь, — прошептала Кэтти в попытках утянуть тело Стефана на кухню.
Лиз подбежала к девочке и подхватив тело за руки, потянула к убежищу ведьмы. Открыв дверь, Кэтти первым делом, скомандовала:
— Госпожа ведьма, спусти крюк, мы его ноги сейчас свяжем и того, за верёвки через балку подтянем.
— Это же Стефан! Кто его?
— Карающая Длань Господа с лестницы толкнули, — стягивая сапоги с тела, пыхтела девочка.
Лиз тут же вонзила крюк в одну ногу, а потом во вторую. Зацепила верёвку за крюки и перекинув её через балку под потолком, кинула конец Анне. Женщины тут же потянули за неё, подвешивая труп и закрепляя конец верёвки в кольце на стене. Лиз пристально посмотрела на Кэтти, та тут же убежала и вернулась с флягой.
— А это зачем? — не понимая, посмотрела на девочку ведьма.
Лиз достала из сапога керамбит и полоснула по шее бывшего ученика инквизитора, подставляя бутыль под горячие струи.
— Это госпоже. Наверное, упыря подкармливает, — равнодушно ответила Кэтти.
— Рыба, ты в своём уме? Ты хоть понимаешь, что упыри не имеют разума и не важно, кем он тебе приходился и как ты его любила?
Девушка подняла метательный нож, что заставило отступить Анну.
— Впрочем, ты права. Это не моё дело.
Нож нырнул обратно, в перевязь на груди. Рыба закрыла флягу, схватила со стола полотенце, вытирая руки и обтирая сосуд с кровью. Подкинула серебряный и толкнула ведьму на выход. Кэтти ловко поймала заработок и закинув его в карман, закрыла дверь за растворившимися в темноте женщинами.
4. Наложница султана.
4. Наложница султана.
Осень всё чаще наведывалась в города и страны холодными ночами и дождями, но Халедса была исключением. Столица самого жаркого государства Рахеты граничила с пустыней Измерада и могла принести только песчаные бури и знойные дни. Даже долгожданная ночная прохлада в зимние месяцы не могла избавить людей от палящего дневного солнца. Улицы Халедсы наполнял гомон и шум базаров, торгашей и горожан. Купцы в разодетых цветастых халатах, с криком и руганью отгоняли от своих прилавков бедняков, отпугивающих своим видом богатый и приезжий люд. Нищие старики и старухи вдоль улиц просили милостыню, молодые воришки ловко срезали кошельки или опустошали карманы зевак. В полдень лавки закрывались и улицы пустели. Каждый житель Халедсы скрывался от палящего солнца в прохладе кирпичных домов из сырца. Гости столицы предпочитали переждать зной в небольших курильнях и чайных. Даже берег моря Семи Вод пустел, оставляя качаться на своей глади бесчисленное множество бричек и кораблей.
После обеда, когда жизнь на улицах оживилась, из ворот султанского дворца выбежали четыре носильщика с паланкином на плечах. Крытые носилки были полностью закрыты дорогими шелками и цивиутом. Паланкин сопровождался бегущим рядом молодым мужчиной в одних штанах. Его жилистый и подтянутый торс блестел на солнце, но красивое лицо было болезненным и осунувшимся. Он бежал рядом с плотно закрытой шторой, а это означало, что за дорогими тканями скрывается любимая наложница султана. Купцы учтиво сгибали спины, а нищие падали ниц, завидев бегущего парня рядом с носилками. Первые надеялись на покровительство и рассчитывали проложить дорогу со своим товаром во дворец, вторые - на милость и мелочь, которую раскидывала белоснежная изящная ручка, не типичная для смуглых и натруженных рук местных женщин.
Бедняки, поднимая серебряные монеты с земли, вскакивали на ноги и с радостными воплями выкрикивали вдогонку паланкина благодарность и пожелания всех благ сиятельной Роксолане. Некоторые устраивали драки и потасовки, которые тут же пресекались местной охраной. И тогда любая милостыня дерущихся переходила в карманы блюстителей порядка.
Носильщики остановились и согнули спины, опустив голову у небольшого шатра, возле которого стояла лавка с амулетами и оберегами. Парень удобнее перехватил золотую, инкрустированную рубинами ручку ятагана, висевшего на поясе, и всматривался вглубь лавки. Из шатра выбежал невысокий полный мужчина в жёлтой куббе и белом тюрбане. Согнувшись пополам, он приблизился к малиновым шелковым шторам и негромко заговорил.