Он чмокнул её в макушку, прошептав:
— Засыпай, Лизи. Я буду с тобой до конца. Ты — мой ангел со срезанными крыльями.
Она закрыла глаза и прижавшись к прохладной груди, прошептала так, чтобы Ференц не услышал, позабыв, что у вампиров очень чуткий слух.
— Спасибо.
— За что?
— За всё.
— Если бы этого не произошло, то узнав твою историю, я бы предложил тебе новую сделку.
— Какую?
— Я бы женился на тебе и не убил. Я же обещал, что никогда не причиню тебе боли.
— Красивая ложь, — равнодушно прошептала девушка.
— Я граф Надашди и всегда выполняю свои обещания, — со всей серьёзностью ответил мужчина.
Лиз больше не произнесла ни слова.
— Спи, Лизи.
6. Карающая Длань Господа.
6. Карающая Длань Господа.
Томас скакал до Рявки без оглядки. Пытался он найти ведьму, или пытался убежать от себя? Он и сам не знал. Его ярость сменялась страхом. Всю свою жизнь он посвятил служению Братству и Господу. Хотя второе с натягом. Он искренне верил в то, что освобождает человечество от зла и мерзости, которое несут ведьмы. Не сомневаясь ни в одном вынесенном приговоре Его Святейшества, и без сожаления, рвал и жёг плоть старух и морщинистых карлиц. Протыкал их глаза иглами и умело орудовал клещами и кошачьей лапой, предварительно содрав лентами кожу со всего тела, он наблюдал как раздирается плоть на куски. Это всё во блага рода людского. Он в это верил. Он это знал. Что же до служения Господу – это удел церковных крыс и черни. Он почитал Господа и исправно молился после каждого бокала сивухи и каждой уличной девки, не смеющей отказать Карающей Длани Господа. Но как он, Томас де Торквемада, стал убийцей своего ученика?
— Это всё проклятая ведьма, — в очередной раз, со злостью выплёвывал эту фразу, подгоняя коня.
Эта проклятая ведьма напомнила ему о матери, о которой он никогда не вспоминал. Зачем она это сделала? Он не помнил детства, и родители были как бледное и размытое пятно. Ему было лет десять, когда за ним пришли двое инквизиторов и забрали в Братство. Томас только запомнил рыдающую мать и холодные глаза отца, который крепко удерживал бьющуюся в истерике женщину. Никто не смел и не мог отказать инквизиции в жилье, помощи и ребёнке, на которого укажут Безмолвные Братья. Он молился, изучал, сражался и всё делал во благо, но сейчас его жизнь висела на волоске. «Убийца и душегуб» стали ему именами нарицательными и ему было плевать на это, но братоубийца, да ещё свёл дружбу с бесом… такое ему не простят.
— Я найду тебя, старая. И ты за всё ответишь. Ты покаешься в том, что сгубила Стефана и меня простят.
Только беда была в том, что где-то глубоко в подсознании он сомневался в своих словах. Он не прощал и навряд ли простят его, да и найти ведьму будет сложно, тем более что у неё появился помощник или помощники. Времени осматривать комнату не было, но он успел кинуть взгляд на стёртую печать на окне и проверить сохранность печати на пороге, а значит ей кто-то помог уйти.
Проскочив городские ворота, первым делом он направился в трактир «Мышиные слёзы». Очередной клоповник, коих было множество в крупном торговом городе. Его бордовое одеяние давало ему преимущество и перед городской стражей, и перед любым жителем Империи, но никто особо не чурался его, так как в городе, то там, то тут мелькали бордовые балахоны. В Рявке находился Орден, в котором содержались чуть ли не все труды и научные трактаты инквизиции. Так же при нём жили, работали и учились молодые инквизиторы, которые шныряли по улицам парами или небольшими компаниями. В городе проходил праздник урожая, а значит все гостиницы были забиты торговцами и фермерами. Даже в такой дыре как «Мышиные слёзы», трактирщику пришлось вернуть деньги и выкинуть очередного бедолагу, освобождая комнату для Его Преосвященства. Выругавшись про себя, седой трактирщик с досадой отдал ключ нежеланному гостю и, бурча себе под нос, натирал заляпанную жиром кружку.
— И что им дались мои «Слёзы». Шли бы в свой Орден или в «Телегу овса» на соседней улице, - наткнувшись на хмурый взгляд исполина и рукоятку меча за спиной, тут же улыбнулся и чуть склонил голову, - мы всегда рады помочь Карающей Длани Господа. Ужин скоро принесут в вашу комнату, Ваше Преосвященство.
Томас недружелюбно проводил взглядом седовласого мужчину и осмотрел зал. За одним из столиков сидело пятеро юных инквизиторов и пили пиво, но узнав орлиный нос над косматой бородой Его Преосвященства, тут же оставили недопитые бокалы на столе и, накинув капюшоны, незаметно ретировались. Более не найдя ничего интересного или примечательного в тёмном зале, он поднялся в комнату и, скинув вещи на грязный пол, улёгся в одежде на застиранное и уже не свежее бельё. Подбив подушку, набитую соломой, чертыхнулся и скинув её на пол, подложил под голову походный мешок.