Первым делом надо было продумать дальнейшую стратегию. Пока о смерти Стефана знает только он, но тело уже обнаружили и должны были опознать в нём его ученика. Пока слух не дошёл до Братства, хорошо бы с утра наведаться в здешний Орден и узнать последние новости. Заодно посетовать на то, что в погоне за ведьмой пришлось оставить своего ученика в Зелёной Рявке, пока он пополняет запасы «видящего ока». Загнав лошадь, Томас прибыл быстрее, чем следовало, а значит по времени можно будет предположить, что он покинул Зелёную Рявку до убийства ученика. Да и трактирщик «Мышиных слёз» его хорошо запомнил и сможет подтвердить, что инквизитор прибыл вечером.
«Так и сделаю» — почесал бороду и скривился.
— Да уж, я слишком долго блуждал по дорогам и лесам, — рассматривал свою заросшую голову и косматую бороду в небольшое мутное зеркало и ухмыльнулся, вспомнив слова ведьмы «образина небритая и немытая».
— Да какое мне вообще дело, что она обо мне думает? — разозлился мужчина, но всё же приказал принести утром в его комнату горячую воду и относительно чистых полотенец.
Всю ночь Томас проворочался в кровати, так и не уснув. Как только он смыкал глаза, перед ним то возникало перекошенное лицо Стефана, обвиняющего его в связи с ведьмой, то ведьма, сидящая на белом камне, смеясь и сверкая фиалковыми глазами, протягивая ему горсть спелой и сочной малины. Отмаявшись до первых лучей солнца, он умылся и обрил голову, щёки, а также укоротил бороду. Отдал в стирку свои пожитки и, надев обычные холщовые штаны и рубашку со шнуровкой на груди, обернулся в плащ. Поцеловал звезду на цепочке и спрятал её обратно под рубаху, поднося два пальца к губам и обращая их к небесам.
Томас знал город неплохо, как и все города Империи, так как его жизнь не несла оседлый характер, он постоянно блудил по дорогам и городам, в поисках скверны и зла, как и его Братья. Город с самого утра, как и обычно, наполнялся гомоном горожан, за исключением того, что он готовился к празднику и был украшен разноцветными флажками и венками из деревьев и полевых цветов. Высокий и могучий инквизитор привлекал внимание даже без своего бордового балахона, с той лишь разницей, что без него он вызывал у людей не страх, а любопытство. Женщины смотрели на здоровяка с неподдельным интересом, молодые же обходили возрастного бугая. Мужчины провожали его взглядом с опаской. Хотя у некоторых он вызывал восторг и даже попытки затянуть его в подвал «соседа», чтобы срубить денег на подпольных боях без правил, но желающие быстро испарялись, как только он доставал из-за пазухи звезду. Купив по дороге кулёк малины у уличной торговки, он засыпал горшенями ягоды в рот, с наслаждением прикрывая глаза.
Орден находился на небольшой площади, не столь оживлённой, как в центре. Всё же, их брата люди чурались и боялись, несмотря на помощь на погостах и в умерщвлении упырей, которых в последнее время не было ни видно, ни слышно. Хотя совсем недавно на Империю и не только, обрушился шквал жалоб и доносов об этой погани. Томас даже думал, что вампиры решили объединиться и объявить войну человечеству, но прошла пара месяцев и об упырях, даже о единичных случаях, ничего не было слышно. «Никак, затишье перед бурей» - подсказывал опыт инквизитору.
Дойдя до нужной площади, в центре которой красовалась из красного гранита высокая башня, Томас дошёл до массивной двери и преклонил колено, приложив звезду к золотой бляшке на месте замочной скважины. Раздался щелчок и дверь чуть приоткрылась. Зайдя в узкий холл, он направился вверх по винтовой лестнице. Внизу бегали ученики со свитками и книгами, а кто-то со шваброй. Орден был знаменит своими рукописями и архивами, это была альма-матер всей Инквизиции, которая занимала все этажи, с пятого до предпоследнего. Попасть в них было так же невозможно, как на «Дороги пепла», или в саму преисподнюю. Несмотря на то, что охраны не было, желающих пробраться без разрешения сюда тоже не находилось. Двери пропускали только членов Ордена и высший состав инквизиции, коим и являлся Томас, а в секретные архивы могли попасть только епископ и сам Его Святейшество с Безмолвными Братьями. Он никогда не понимал, для чего задумано это мучение, чтобы все члены Ордена располагались на верхних этажах, а ученики на нижних. Как говорил в своё время его учитель; «только смиренной дорогой в небо мы можем проложить путь к Господу, ибо он тернист, как и сама жизнь, а жизнь это и есть путь».