— А как же ваш флакон, Брат? — жалобно произнёс парень, - отчёт же.
Томас, покопавшись в карманах, всучил пустой пузырёк и, не оборачиваясь, покинул Орден.
Вернувшись в таверну, он затаился на несколько дней. Его ночи скрашивали кабацкие шлюхи, отвлекая от самобичевания и переживаний за смерть ученика, а днём он пытался думать и анализировать. Странности в разговоре с епископом его тревожили. Ученики и инквизиторы гибли не раз и не редко, но почему Татиан решил пригрозить ему, если тот не вернётся с учеником? С каких пор доставить ведьму на судилище, или прибыть на помощь Братству стало менее приоритетным, чем вернуться с учеником?
— Глупый Стефан и взбрело же тебе в голову сдохнуть, — злился Томас. — Ну ладно, я могу понять, почему епископа интересует ведьмовская книга, он книжный червь, но что с учеником не так?
Изрядно устав от рассуждений и не найдя ни одного ответа, он решил выспаться и вернуться в Зелёную Рявку.
— Вдруг жив, — прошептал и тут же сморщился, вспомнив неестественную позу парня на ступеньках.
После отдыха, дорога показалась легче. Вернувшись в городок, он не без волнения зашёл в зал «Колеса» и внимательно осматриваясь, чуть успокоился. В зале было тихо и вкусно пахло едой. Только девчушка за стойкой немного испуганно отшатнулась, но, собравшись с силами, выдавила улыбку:
— Господин вернулись. Вам ужин в комнату подать, или в зале накрыть?
«Вспомнила, хоть я и не в балахоне» — успокоился Томас.
— Накрой на стол, — он направился в дальний тёмный угол, за которым сидел последний раз со Стефаном.
Дождавшись девчонку, он ухватил её за локоть и придержав, положил на стол один серебряный.
— Эта денюжка твоя, если позовёшь моего ученика.
Девочка побледнела и начала что-то неразборное мямлить.
— Что? Говори уже, я не обижу.
— Так нет вашего ученика, он покинул нас ещё несколько дней назад, — опешив, ответила она.
— Что значит покинул нас? — чуть сжал локоть девочки.
— Так с вами, — чуть шикнув от боли, сказала Кэтти, и инквизитор ослабил хватку. — Вы ушли, и он ушёл. Утром я к вам стучала, но ни вас, ни его не было.
— А что же ты так побледнела? — с подозрением сощурился, чуя ложь в интонации девочки.
— Так деньжищи-то такие, мне отродясь маменька больше трёх медяков не давала. Боязно как-то, — смутилась и опустила застенчиво глаза.
— Прости, если обидел. Забирай, он твой, — и весело подмигнув, подкинул монету в воздух, давая возможность девочке её словить.
Горячая капуста с отварным лёгким не лезла в горло. Всё складывалось страннее некуда. Епископ, пропажа трупа, ещё эта Верховная, чтоб ей волки ноги отгрызли. Чуть поковыряв еду, он поднялся в комнату. Девочка настораживала, но что с ребёнка взять-то? Может и взаправду от денег дар речи потеряла, или испугалась Карающей Длани. От него в деревнях многие ребятишки бежали и прятались, завидев издалека.
Несколько дней расспросов о ведьме и ученике не принесли никакого результата. Он и так знал, что результата не будет, но главным было отвести от себя подозрения. Приехал, искал, не нашёл. Перо в миске молчало и не отзывалось. Один раз днём оно качнулось в сторону и Томас хотел выдвинуться утром в указанном направлении, но проснувшись, перо опять молчало. А идти туда, где уже могло и не быть старухи - бесполезно. Или защита ослабла, и она её заново поставила, или кто-то на время обезвредил её.
Ждать больше было бессмысленно. Он решил пойти по дороге, на которую указало перо и если результата по-прежнему не будет, то не беда. По этой дороге можно было добраться и до Приморы, а там пусть Его Святейшество и Безмолвное Братство решает его судьбу.
Проделав путь до вечера, инквизитор остановился на ночлег в лесу. Коню требовался отдых, да и ему весь день держаться в седле надоело. Распалив костёр и приготовив спальное место, уставился на безмолвное перо, покачивающееся в миске. Оставив тщетные попытки, достал хлеб и сыр, купленный на ярмарке. Есть всухомятку не хотелось, а последнюю воду он отдал лошади. Подхватил пустой бурдюк и отправился искать ручей. Журчание и прохлада воды привели его на берег реки. Вдоволь напившись и набрав воды, он неспешно возвращался к своему лагерю, когда услышал монотонное хлюпанье. Как-будто где-то рядом, какое-то животное жадно лакает воду. Меч остался у дерева с вещами, а звук шёл именно оттуда, но никого видно не было. Томас обнажил кинжал и, тихо переступая ветки и стараясь не издавать лишних звуков, подкрался к своим вещам. Из оставленной миски с пером торчала рыжая крысиная задница, а сам зверёк, уперев лапки в дно тарелки, громко лакал воду.
Томас размахнулся и со всей силы ударил по миске, целясь в мохнатый зад, но чубысь растворился в воздухе и, усевшись на плече инквизитора, заорал в ухо.