— Ты чего? Это же я! Иефан.
— Как же ты достал меня.
— Меня больше недели не было, ты соскучиться должен был.
Мужчина брезгливо стряхнул с плеча зверька и спрятал кинжал в ножны. Плюхнулся на землю и, не сводя глаз с Иефана, нащупал хлеб с сыром, но поняв, что что-то не так, уставился на раскрытую ладонь с обгрызенным кусочком сыра и объеденным хлебным мякишем.
— Я только корочку съел и чуток сыра, — он уселся напротив инквизитора, — тебе самое вкусное оставил.
Томас злобно зашвырнул объедки в ближайшие кусты и отхлебнув воды, облокотился о ствол дерева.
— Что тебе надо, маленькое чудовище?
Иефан не обиделся, а лишь ближе придвинулся.
— Куда идёшь?
— Если б я знал, — невесело хмыкнул Томас. — Не того друга ты выбрал. Ещё пара дней и меня будут судить в Приморе. Будешь искать себе нового друга.
— Не, другого не надо. Ты мне нравишься, — он придвинулся ещё ближе. — А что, если тебе профессию сменить?
— На какую, бес? Ты думаешь, что Томаса де Торквемаду не найдут за то, что ведьму упустил и ученика потерял? — мужчина скептически покосился на чубыся.
— Да, за убийство тебе срок накинут.
— Я не убивал, это всё ведьма, — процедил сквозь зубы.
— Так ведьма тут причём? Её уже не было, когда ты парня с лестницы скинул. Ай!
Мужчина ловко зажал в кулаке чубыся и поднеся к лицу, с прищуром процедил.
— Это ты помог сбежать ведьме?
— Не я, — завизжал чубысь.
— Откуда тогда ты знаешь, что её уже не было?
— Так она на кухне пряталась, пока твой ученик себе хребет ломал.
Томас задохнулся от возмущения.
— Ты видел, как он упал?
— Нет. Как я мог видеть, если я у него в ногах запутался?
Мужчина потряс кулаком перед мордой Иефана, с силой сжав челюсть от негодования и невозможности подобрать слов, швырнул его от себя.
— Ты чего? Я же как лучше хотел, а он на тебя с ножом, того и гляди, — чубысь встал, уперев руки в бока и с укором добавил. — Я вообще-то спас тебя. Опять.
Мужчина закрыл ладонями глаза, пытаясь собраться с мыслями.
— Это всё бес и ведьма, — вслух размышлял он, — она заколдовала и одурманила его, а мохнатый убил.
— Э! Я никого не убивал, это несчастный случай, — доедая в кустах сыр и мякиш, пробубнил Иефан, — и Анна тут не при чём. Не охмуряла она его. Я, как услышал, что ты его тупнем называешь, сразу понял, что слабоумный он. Вот от слабого ума и тронулся.
Чубысь вылез из кустов и покрутил пальцем у виска. Томас устало лёг возле костра и больше не поддерживал беседу с докучающим другом.
Утром ночного собеседника нигде не оказалось и инквизитор, быстро собрав вещи, направился дальше по дороге. Когда лестная местность сменилась на поля и луга, инквизитор пришпорил коня. Рядом должна была быть деревня и, возможно, ведьма здесь объявлялась. В любом случае, надо было проверить. Местные знают о всех проезжающих чужаках и уж тем более, о подозрительных визитёрах.
Деревня располагалась у подножья горы, на вершине которой стоял серый замок. В деревне не оказалось ни таверны, ни гостиницы. Томас решил найти старосту, но бородатый мужик в синем кафтане сам подошёл к Томасу.
— Эй. Доброго дня, господин. Я староста этой деревни и могу узнать каким ветром к нам занесло служителя Господа?
Инквизитор спрыгнул с лошади и подойдя к мужику, навис над ним, как коршун.
— Я ищу женщину, лет тридцати, красивую, брюнетку. Вот такого роста, — он приложил руку к середине груди, — не заезжала ли к вам незнакомка одна или с кем-то?
— Нет, святой отец, — староста добродушно улыбнулся, но его перебил гневный голос Томаса.
— Я — Карающая Длань Господа, а не святой отец, — грубо поправил он старосту.
— Прости, господин, — испугавшись и быстро подбирая слова, затараторил мужик, — мы — люд деревенский, тёмный, что с нас взять-то? Не серчай. Не было брюнеток. Гостит у графа одна немая, но у неё волос рыжий.
— Что за немая?
— Да поди знай, — развёл руками староста, — лица нет, в лесу наши её пару раз видали, но убёгли, когда она зайцев ножами гоняла.
— Что значит лица нет? — недоверчиво спросил Томас.
— Так кожей или тканью обмотано лицо, одни глаза сверкают из-под капюшона.
— А чей это замок, уважаемый? — с лукавым взглядом спросил мужчина, оглядывая замок на вершине и приглаживая ровную бородку, в предвкушении от встречи со старой знакомой.
7. Пауки в банке.
7. Пауки в банке.
Опять шелест. И тело утопает в ароматном облаке. Лиз открыла глаза и в ужасе уставилась в потолок. Она в спальне графа, на его кровати, голая… и всё еще живая? Приподнявшись, она посмотрела на обнажённую спину Ференца, стоявшего у стола и перебирающего бумаги. Перевела взгляд на свои руки, потрогала лицо и, чуть откинув одеяло, пригляделась к шевелящимся пальцам на ногах.