— Я не врала тебе, Томас, — она тоже встала, уперев руки в стол, — и мне больно и обидно, что мой некогда муж меня мучал. Несмотря на то, что я ему жизнь спасла и рискуя всем, открыла тайну какому-то полоумному инквизитору, а не моему чернокнижнику.
— Прости меня, Анна, — его голос смягчился и стал тише. — Я на самом деле виноват перед тобой, и не только перед тобой. Все эти дни меня мучала и преследовала мысль, что все замученные и убитые мной старухи и уродливые карлицы были женщинами и девочками.
Он побледнел и чуть выговорил:
— Я до сих пор не понимаю, зачем Безмолвные Братья поили нас «видящим оком» и, возможно, вампир соврал.
— Он не соврал, Томас, — ведьма, успокоившись, села. — Я не знаю, что за гадость ты пил, но я каждый раз чувствовала смрад смерти и гниения в твоём флаконе.
— Если память о твоём муже ещё хоть что-то значит, то прошу, как человек, которому нужна помощь, ответь мне честно.
— Что ты хочешь знать? Спрашивай, а я подумаю.
— Среди инквизиторов есть ещё чернокнижники?
— Понятия не имею. Тогда на болоте я почувствовала аромат яблок с корицей и решила, что это твой ученик, но за триста лет это был первый раз, когда ко мне прикасался губами инквизитор.
— Ты уверена, что я? — он замялся. — Не просто инквизитор.
Анна тяжело вздохнула.
— Я не знаю, — она устало выдохнула. — Я могла тебя убить там, на реке, но не стала этого делать и вылечила. Я чувствовала от тебя свой любимый аромат, и ты видишь мою книгу, но я не знаю кто ты, Томас де Торквемада. Всё указывает на то, что ты чернокнижник, но я не вижу твоей черной книги и у тебя даже пера нет.
— Какого пера? — голос инквизитора дрогнул.
— Обычного пера, — она печально усмехнулась. — Как говорил мой муж, птица сама тебе дарила его, чтобы ты, живя в смерти…
— Не забывал о жизни, — он достал из-за пазухи перо и покрутил в пальцах.
— Но как? — изумилась ведьма, поднимаясь со стула.
— Меня забрали из семьи, когда мне было десять лет, — он крутил перо, рассматривая его со всех сторон. — Я плохо помню, что тогда было. За мной пришли Безмолвные Братья и отвели в Орден. Я не помню всего, но во время учёбы нам всегда говорили эту фразу и обещали, что каждому из нас птица подарит перо, а если нет, то мы никогда не сможем стать Карающими Дланями Господа.
Он внимательно посмотрел на ведьму, из глаз которой текли слёзы.
— Мне было четырнадцать, когда степной канюк сел мне на плечо и, вырвав себе перо, кинул в раскрытую ладонь. Кто-то пытался обмануть, отыскивая перья в лесу, но Безмолвные Братья раскрывали обман сразу.
Анна тихо всхлипнула и прикрыла рот ладонью.
— Прости, что расстроил тебя, но если ты не врёшь, то ты понимаешь, что это значит? — протянул он перо.
Она отрицательно качнула головой, не в силах произнести и слова.
— Это значит, что вся инквизиция — это чернокнижники. Я стал Дланью, когда мне семнадцати ещё не исполнилось, а Стефан тягался за мной в учениках без пера до своих двадцати, — он запнулся, — чёрт. Я забыл сколько ему было.
Анна со скрипом отодвинула стул и пару раз кинув встревоженный взгляд на инквизитора, выбежала из столовой.
Два дня прислуга разносила завтрак, обед и ужин по гостям замка, перешёптываясь в тёмных коридорах о странном поведении всех собравшихся. Бас инквизитора часто был слышен из-за двери, как будто он с кем-то разговаривал и даже иногда спорил. Вампир закрывался в библиотеке, или у себя в спальне. Анна изредка спускалась за фруктами, и только Рыба иногда заходила на кухню с дичью или кроликами и спускалась в подвал. Пару раз она столкнулась с Анной в купели прислуги, но на удивление, ведьма была как никогда молчалива и чем-то опечалена.
Первым сдался инквизитор. Утром, приведя себя в порядок, он постучался в соседнюю дверь, и та бесшумно приоткрылась. Легонько ткнув её, он заглянул в комнату ведьмы. Идеальный порядок нарушали только высушенные цветы и травы на окне и дохлые комары, разложенные на листе бумаги. Он тихо подошёл к кровати, на которой безмятежно спала хозяйка комнаты. Закинув руки за голову и раскидав волосы по подушке, она тихо посапывала. Томас приблизился и опустившись на одно колено, пальцем подцепил прядь волос вдыхая их аромат. Прикрыв глаза, мужчина поддался искушению, склоняясь к чарующему аромату малины.
— Только попробуй, — злобно прошептал женский голос. — Я не Рыба и не смогу воткнуть в тебя нож, но прокляну так, что даже Ваше Святейшество не избавит тебя от поноса и вшей до конца твоей жизни.
— Ты же сама просила, — поднимаясь с колен, пробасил инквизитор.
— Если ты думаешь, что последний наш разговор что-то между нами изменил, то ты ошибаешься, инквизитор, — Анна встала с кровати и начала натягивать платье поверх ночной сорочки, — я ненавижу тебя, Томас де Торквемада. Ты мясник и душегуб, а я — Верховная ведьма и этого уже не изменить.