Возвращались они в полной тишине. Только подойдя к замку, граф заговорил:
— Завтра вечером у меня будут гости, поэтому попрошу тебя вечером и ночью не разгуливать по замку.
В замке граф прямиком направился в левый зал. Откинул тяжёлую гардину, висевшую над входом и Лиз успела разглядеть только большую кровать, на которую граф положил свой свёрток.
«Спальня на первом этаже и без дверей. Странные нравы у этих вампиров», — Лиз уже уходя, услышала распоряжение графа, отдаваемое камердинеру.
— Лоренс! Покорми Рыбу. Она сегодня весь день провела в моей компании. Девочка наверняка проголодалась.
Лиз неслышно фыркнула и поднялась в свою башню.
Поужинав и ополоснувшись над тазом, она выплеснула воду в окно, в обрыв и, проверив дверь, легла спать. Сон долго не шёл. Ей всё время казалось, что кто-то смотрит на неё из темноты. Она ворочалась, несколько раз выхватывала нож из-под подушки и метала его в тёмный угол, зажигая свечу, но в комнате было пусто. В конце концов она поставила горящую свечу на стол и чуть подрагивающее пламя сморило её очень быстро.
Как только Рыба мирно засопела, из тёмного угла проявился силуэт. Ференц неспешно подошёл к спящей, присел возле кровати в нескольких сантиметров от лица девушки. Он рассматривал её утончённые черты, не понимая, что именно она пыталась скрыть под маской. Фарфоровая кожа, чувственные губы, чуть курносый носик. Она была похожа на куклу. Только какую-то неправильную. Сломанную. Всё её тело было в небольших шрамах и порезах, давних и свежих. Он протянул руку, чтобы откинуть рыжую прядь с лица, но вовремя остановился. Лиз перевернулась на другой бок. Он встал, рассматривая оголившуюся спину девушки. Приблизился и протянул свою ладонь к её спине. На лопатках девушки было два продолговатых старых шрама. Он чуть коснулся одной из полосок прохладными пальцами.
— Ты ангел, которому срезали крылья? — чуть прошептал мужчина и тут же исчез, уходя от удара ножа.
Лиз тяжело дышала, размахивая ножом и поправляя сползшую с плеч рубашку. Она всё ещё чувствовала невесомое прикосновение к спине и какой-то шёпот, выкинувший её из царства Морфея. Девушка соскочила с кровати и выглянула в окно. Пропасть и темнота чуть шумела листвой, но никакого движения или постороннего шума не было. Она провела рукой по лопатке и брезгливо поморщилась.
«Надо одеваться. Сна сегодня точно не будет».
Рыба до вечера просидела в своей комнате, на окне, протирая и натачивая ножи. Старый Лоренс оставлял еду под дверями, изредка сообщая о приходе или уходе хозяина. Вечером Лиз решила спуститься вниз и хотя бы поздороваться со своим благодетелем, но остановилась, не дойдя до парадной лестницы. В холле раздавался заливистый девичий смех. Лиз прокралась и чуть выглянула за угол. На первом этаже стояли две, вызывающе одетые и размалёванные девицы, в ярком боа из перьев. Они обмахивались веерами, а их тонкие и изящные фигуры были затянуты в корсеты, из которых, казалось, вот-вот выпрыгнет грудь. У блондинки на груди красовалась татуировка зелёной колибри. Она что-то нашёптывала на ухо девице с ярко-красными волосами, и они тут же заливисто хохотали.
«Птички мадам Грэтты» - поморщилась Лиз.
В это мгновение открылась входная дверь и на пороге показался хозяин замка. Весь в чёрном и с распущенными чёрными волосами, он походил на демона, вышедшего из преисподней. Ференц хищным взглядом пробежался по девицам и, притянув их к себе за талию, каждую поцеловал. Шлёпнул по ягодицам, подталкивая к левому залу. Повернулся и посмотрел наверх. Лиз стояла за углом, не дыша.
— Спокойной ночи, Рыба.
Она выругалась про себя и вернулась в комнату. Этой грязи, которую творили мужчины с женщинами, она видела достаточно в тёмных дворах и на грязных улочках. Не говоря о дешёвых трактирских шлюхах, которые, сидя под столом, отрабатывали свои барыши, отплёвываясь или вытирая руки о грязное платье. «Птички» мадам Грэтты, конечно, не выглядели как проститутки дешёвого трактира или кабака, но разница в их работе была только во внешнем виде и в размере гонорара.
Завалившись в кровать, её разобрала злость. Хотелось всё расшвырять и разломать. При этом непонятно, на кого она злилась - на себя, что её заметили, или на хозяина, который выпендрился. На удивление, заснула она быстро и ночь прошла спокойно.