В данном случае такой метод использования крупных танковых объединений — наступление их в первом эшелоне — был вполне оправдан, ибо соответствовал обстановке, сложившейся на этом направлении. Здесь танковым армиям предстояло прорвать оборону слабую и неглубокую, здесь у противника не было ближайших резервов для парирования их ударов, здесь была реальная возможность прорвать оборону самостоятельно и стремительно вырваться к Днестру.
И нет никакого противоречия такого использования крупных танковых масс с тем, что по этому поводу я говорил выше, — что тактическую зону обороны противника прорывали общевойсковые армии, а танковые действовали во втором эшелоне и использовались для последующего развития прорыва.
Советская военно-теоретическая школа танковождения предусматривала действия танковых армий и в первом эшелоне. Но лишь в следующих случаях: если оборона противника неглубокая и в противотанковом отношении слабая; если фронт не располагал достаточным количеством общевойсковых соединений, способных обеспечить прорыв и создать условия для ввода в прорыв танковых армий.
В отличие от теоретической концепции немецко-фашистского вермахта советская военная школа чуждалась какого бы то ни было шаблона. Абсолютных тактических приемов не может быть, каждому решению должен предшествовать глубокий и научный анализ всех обстоятельств, определяющий также и успех полководческого предвидения.
1-я танковая армия готовилась к наступлению во все более ухудшавшихся погодных условиях. Бурное таяние снегов сочеталось с мокрым снегопадом, чередовавшимся с холодными дождями. Дороги настолько развезло, что даже танки по ним продвигались с огромным трудом. Что уж говорить об автотранспорте! Он застревал, и люди буквально руками двигали его вперед.
На «проталкивание» автотранспорта были брошены саперные части, целые мотострелковые подразделения, гусеничные бронетранспортеры, танки для буксировки.
Дороги — сплошное месиво грязи. А по обочинам их двигается пехота. Солдаты промокли до нитки — сверху хлещет дождь, шинели как губки, на сапогах пудовые комья грязи, а на плечах пулеметы и минометы. И еще время от времени нужно подсобить плечом застрявшему грузовику.
Но надо идти вперед. Надо. И это молчаливо понимают все, кому не удалось добыть для этого лошадь. Командиры делают вид, что не замечают комичного вида этой «мотокавалерии». Вместо седел — у кого подушка, у кого подаренный сердобольной старушкой половичок, а у кого и просто серо-зеленая трофейная шинель.
Вперед, вперед во что бы то ни стало, потому что наступление должно начаться вовремя, а оно не начнется, если вовремя не выйти на исходный рубеж.
21 марта после мощной арт — и авиаподготовки войска возобновили наступление. В первой же половине дня прорвали вражескую оборону на всю глубину тактической зоны и устремились на юг.
Танковые армии шли в первом эшелоне. Правда, с нами вместе начинали прорыв и стрелковые части 1-й гвардейской армии А. А. Гречко и 60-й армии И. Д. Черняховского, но они сразу же после преодоления первой оборонительной позиции противника сворачивали на запад, предоставляя танкистам самостоятельно продолжать прорыв на юг.
И хотя танки погрязают по самое днище, их движение решает все. Мотопехота продвигается на них десантом. Опорные пункты врага окружаются и громятся. Танки идут вперед.
Грязь, грязь… Ох, если б не эта грязь!
На одной высотке я остановил свой танк, чтобы понаблюдать за продвижением подразделений бригады — надо было торопиться, вскоре сюда должны были подойти танки бригады В. М. Горелова.
С моего возвышения видно, как, обтекая высотку, движутся на юг колонны танков. Впечатляющее зрелище!
И вдруг откуда ни возьмись несколько вражеских бомбардировщиков. Быстро перестраиваются один за другим и с пронзительным всем пикируют на мой танк.
Еле успеваю прыгнуть в люк. Бомбы рвутся прямо рядом с танком. О броню бьют осколки, комья земли, камни. Мы с водителем старшиной В. К. Полтораком прижимаемся к дну танка. Танк трясет от взрывов, от каждого из них мы с Полтораком стараемся как можно больше вжаться в днище. А бомбы рвутся и рвутся, может быть, вот сейчас какая-то угодит в нашу защитницу, в нашу машину прямым попаданием…
Но, видно, кончились у стервятников боеприпасы — взвыли в последний раз, и стало тихо.