Учителя недоумевают, глядя на нас. Наверно, мы похожи на двух истосковавшихся по любимым женщин, которые встретились и не могут наговориться о своих ненаглядных. Но вот что странно: когда я начинаю рассказывать о прочитанных в последнее время книгах, выражение лица у Татьяны становится таким, словно она завидует мне и удивляется, что я не ценю своего счастья. А потом проводит ладонью по лбу и устало говорит: «А мне совсем некогда читать».
Татьяна давно приглашала меня к себе, и вчера я наконец решилась. Прошла по всему поселку к небольшому двухквартирному домику, постучалась. Дверь открыла Татьяна. В простеньком платьице, с руками в муке, смущенно и виновато улыбающаяся, она показалась мне совсем юной и еще милее, чем в школе.
Из-за ее ноги выглянула лукавая мальчишечья мордашка.
— Приглашай тетю, Витюша, — смеясь, сказала Татьяна.
Мальчик, громко топоча ножками, побежал в комнату. Оттуда донесся его звонкий голос.
— А мы стряпаем пирожки с картошкой. Вот!
— Какой же ты невоспитанный. Папа тебя как учил? Надо сказать: здравствуйте, проходите.
Мальчик вышел, исподлобья посмотрел на меня и пробурчал:
— Тетя сама не сказала: «Здравствуй, Витя», — а я забыл.
Подойдя к Татьяне, он обнял руками ее ноги и, заглядывая в лицо, виновато, но с какой-то умоляющей надеждой спросил:
— Ты скажешь папе, да?
Татьяна густо покраснела, сердито проговорила:
— Какой ты все-таки, Витюшка. Ведь папа тебя не обижает, а ты будто уж так его боишься?
Малыш покачал головой, глаза его стали такими же тревожно-печальными, как у матери.
Он отпустил платье Татьяны, переступил с ноги на ногу, вздохнул тяжело и поплелся в комнату. Оттуда снова послышался горестный вздох.
— Папа не будет со мной разговаривать…
И опять вздох.
Татьяна смотрела на меня виновато и растерянно, будто просила за что-то прощения. Затем провела рукой по лбу и весело крикнула:
— Ну что ты развздыхался? Кто же будет мне помогать пирожки стряпать? Выходи — не скажу я папе.
Малыш вернулся и потянул Татьяну за подол на кухню. Она сказала мне:
— Ты уж извини, я закончу, а то Сережа с работы придет, а у меня стряпня.
Я прошла за ней в пышущую жаром кухню. Татьяна накладывала пирожки на противень, ставила его в духовку и принималась снова раскатывать тесто.
— Иди в комнату, а то закоптишься здесь, — сказала она.
В комнате стоял большой, во всю стену, старинный книжный шкаф. Полка со стихами была самой интересной и «представительной» — от Катулла и до Евтушенко. Еще полка — Бальзак, Мопассан, Гюго — и все на французском языке.
Я не выдержала — пошла на кухню, спросила Татьяну:
— Ты так знаешь французский, что можешь свободно читать?
Она гордо улыбнулась:
— И говорю свободно. Меня даже хотели послать на какую-то встречу, еще в школе в восьмом классе. Да не получилось ничего — заболела. Знаешь, все мечтала побывать в Париже. Наверное, он совсем не такой, каким мы его представляем. Мне один парижанин писал: я не смогу рассказать о своем городе, в языке нет таких слов. Приезжайте — посмотрите. Я с ним с класса шестого переписывалась, такой смешной, все в гости приглашал, как будто это сел в поезд и поехал.
— Вы и сейчас пишете друг другу? — спросила я.
— Нет, он с женой приезжал в Москву, дали телеграмму, а я не смогла выехать: Витюшка уже должен был родиться скоро. А теперь открытки по праздникам друг другу шлем, и все. Правда, фотографию он недавно прислал: сам, жена и двое сыновей. А к Восьмому марта — альбом с видами Парижа.
Витюшка, с большим вниманием прислушивавшийся к разговору, вдруг нахмурился. Сердито сопя, объявил:
— Он плохой, этот альбом.
Хотел еще что-то добавить, но Татьяна притянула его к себе, сжав ладонями головку, заглянула ему в глаза, словно умоляя замолчать. Он жалобно пропищал:
— Ты меня вымазала, мама. Смотри за пирожками, а то сгорят, и папа опять с тобой разговаривать не будет.
Татьяна невесело рассмеялась.
— Ну и сын у меня. Четырех лет еще нет, а настоящий надзиратель. Что с тебя дальше, Витюшка, будет?
Мальчик насупился, но долго хмуриться он не мог.
— Я буду тракторист, как дядя Андрей. Он возит на тракторе воду. Он веселый.
— Будешь, будешь, — засмеялась Татьяна. — Но вчера же ты хотел на бензовозе работать.
— А я немного поработаю на бензовозе, а потом пойду на трактор, — нашелся мальчик.
Наконец пирожки были готовы, и мы прошли в комнату.