А потом она вообще перестала что-нибудь замечать. Уехал будто бы в отпуск и пропал Андрей Иванович. В квартире стало еще грязнее, а в кухонном шкафчике совсем пусто. Мать приходила поздно и, не умываясь, валилась с книгой в постель. Сына она старалась не замечать, а когда их взгляды встречались, закрывалась книгой.
День, который изменил всю его жизнь, Сергей хорошо запомнил. Всю ночь он твердил себе — я сильный, я ничего не боюсь! Не помогало — не находилось у него сил попросить у матери денег. А они были нужны. В воскресенье он был приглашен Ольгой Николаевной на ее день рождения. Мысли о подарке не появлялись у него до тех пор, пока он не услышал по радио рассказ о красивой женщине, которой в день рождения подарили очень много цветов. С той минуты Сергей потерял покой: цветы снились ему, он не мог думать ни о чем другом. Но достать их можно было только на рынке за деньги. Воскресенье приближалось, и впервые он пожелал, чтобы дни не проходили так быстро. Каждое утро он собирал все свое мужество, чтобы попросить у матери денег — и не мог. Мысленно приготовил целую речь, в которой обещал расплатиться, как только начнет работать, но под невидящим взглядом матери слова застревали в горле.
И в то утро он не сумел ничего сказать. Мать, потягиваясь, лежала в постели, а он, уже одетый, стал возле нее. Она скользнула по нему недоумевающим взглядом, будто не понимая, кто перед ней и откуда взялся, взглянула на часы, охнула, вскочила с постели и побежала в ванную. Время было упущено, теперь уже бесполезно о чем-нибудь просить. Сергей знал, что из ванной она вернется уже одетой, схватит сумочку и исчезнет на целый день. А завтра воскресенье.
Трясущимися руками он схватил со стола маленькую черную сумочку и вытащил первую бумажку, какая попалась. Только когда мать ушла, он с трудом разжал сведенный в судороге кулак и увидел пятирублевку. Сумма показалась ему огромной, и он заплакал от стыда и страха: что же теперь будет? Но отступать было поздно. Сергей вышел на улицу и сел в трамвай. Было светлое июньское утро, солнце еще не палило, и нежный ветерок ласково дул ему в лицо. Он сидел у окна в трамвае и дрожал от напряжения. Волшебные слова не помогали.
На рынке он сразу увидел цветы. Маленькие старушки в белых платочках бойко торговали яркими разноцветными букетами. Непослушными ногами он подошел к одной из них, протянул потную пятерку и потянулся рукой за букетом. Мелкий дребезжащий смех заставил его руку повиснуть в воздухе.
— За пятерку такой букет захотел! Он, милый, двадцать рубликов стоит. А за твою денежку нет у меня цветов.
Отчаяние охватило мальчишку. И вдруг взгляд его упал на корзину, полную цветов. Она стояла неподалеку от старушки. Сергей метнулся к корзине, схватил ее и бросился бежать. В ушах стоял такой звон, что он даже не слышал криков. Бежал до тех пор, пока чьи-то сильные руки не схватили его.
В милиции, расплачиваясь с собой за пережитый страх, он стойко отмалчивался на все вопросы. Нервно выстукивая кончиками пальцев по столу, молодой белокурый следователь спрашивал и сам отвечал.
— Родителей, значит, нет? Бежал из детдома?.. Из какого? Не хочешь отвечать?.. А цветы зачем? Молчишь? Торговать, что ли, собрался?
Сергея вполне устраивала биография, которую придумал следователь. Она была гораздо интереснее и мужественнее той жизни, которой он жил. Возвращаться к матери мальчишка не хотел. И после того, что произошло, он уже не мог показаться Ольге Николаевне. Поэтому охотно подписал протокол допроса, в котором говорилось, что он бежал из детдома и занимается воровством и бродяжничеством. Фамилию Сергей назвал первую, какая пришла в голову: Андросов.
Так он попал в детскую исправительно-трудовую колонию. Там, встретившись с отчаянными, видавшими виды парнями, он очень скоро понял, что становится прежним, загнанным, насмерть перепуганным мальчишкой. И Сергей решил: надо стать таким, как они, еще сильнее их.
В конце концов он добился своего: для самых отчаянных колонистов стал своим парнем, для администрации — опасным дезорганизатором. Но, наверное, прежний страх жил в нем, потому что он продолжал каждый день внушать себе, что ничего не боится, и совершал совсем уже нелепые поступки. Он ввязался в драку и получил второй срок. В восемнадцать лет его перевели во взрослую колонию. Отбывать оставалось немного: восемь месяцев и девять дней. И вот тут игра в «сильного» кончилась для Сергея катастрофой.
В колонию перевели парня, за которого Сергей когда-то заступился. Здесь у этого парня были сильные покровители, и Сергея повели к «королю». У «короля» была огромная черная борода и коричневое лицо наркомана. Он проговорил с истинно королевской важностью: