— Товарищи! Эй, ребята!
— Тихо! - резкий голос Иволги мигом перекрыл гвалт.
— Ну вот, - сказал Арнис и крепче сжал ладонь Ильгет, - я хочу сказать… Объявление хочу сделать. Мы с Ильгет собираемся пожениться. Свадьба через две недели после возвращения с Визара. Приглашаем всех!
— Вот это да! - выдохнула Лири, нарушив общую тишину, и тотчас посыпались поздравления, Ильгет почти ничего не слышала, вцепившись в ладонь Арниса, полуприкрыв глаза - ей казалось, что все это происходит с кем-то другим.
Так просто не бывает.
— Знаешь что? - сказал Арнис, - пойдем ко мне? Или к тебе, если хочешь. Завтра не надо вставать рано.
— Ко мне, - кивнула Ильгет.
Арнис посадил машину на стояк возле балкона. Ильгет вылезла первой, собака метнулась к ней пушистой серой молнией. Ильгет погладила Ноку.
— Идем домой.
Что-то изменилось, подумала она. Что - не очень понятно. Положила руку на бортик, вдохнула ночной воздух. Арнис стоял рядом с ней, совсем близко, и позади чернела квартирная дверь.
— Звезды, - сказал он. Ильгет кивнула. Удивительные звезды. Знакомый рисунок созвездий сетью покрывал небо до самого горизонта, и даже полоска моря сияла отраженным светом. И казалось, что городские огни - тоже звезды, хотя и другие, и это вовсе не балкон тогда, а Палуба с прозрачной стеной. Только воздух очень хороший, свежий воздух, слегка соленый от моря. И вверху, среди небесных неподвижных светил - множество разноцветных мерцающих точек, летящих по плоскости или медленно тающих в небе. Бортовые огни кораблей.
Арнис взял ее руку. Поднял и поцеловал ладонь, наклонившись. Ильгет вспыхнула и замерла. Арнис поцеловал ее пальцы, один за другим, и прижался щекой к тыльной стороне кисти. Господи! Ильгет не двигалась, только комок застыл в горле. Господи, как же сильно я его люблю… Как сильно. А еще ведь думала - ну что, разве это любовь, все это слишком спокойно, слишком легко и приятно. А оказывается - вот. Арнис выпрямился, глядя на нее. Ильгет не отвела взгляда. Тогда он обнял ее за плечи и наклонился к ее лицу. Близко-близко. Он двигался так медленно, словно спрашивал разрешения на каждое движение. Но Ильгет не было страшно. Она давно привыкла к его рукам. К его касаниям. А теперь и вовсе бояться нечего, ведь они уже - одно целое. Губы коснулись губ.
Ильгет не знала, что это бывает - так.
Как чернота ночи. Как звезды. Можно умереть - и не заметишь этого. И руки так переплелись и обвили тела, что уже непонятно - где чье. И невозможно разорваться, разве что губами - на миг.
— Ты моя золотинка, - прошептал Арнис, - мое солнце.
— Тебе идет осень, - сказал Арнис. Они гуляли в осенней Бетрисанде, переодевшись после очередной тренировки. Ильгет улыбнулась, поправила прядь около уха, недоверчиво посмотрела на Арниса.
— В каком смысле?
— Ну… идет. Ты вся такая осенняя. Золотая. Если бы я был художником, я бы нарисовал тебя посреди осени…
— А помнишь, мы первый раз встретились осенью… Я гуляла тогда в лесу с собакой. У меня еще такое стихотворение было, я вспоминала его.
— Расскажи.
— Да, подожди, оно короткое.
*Ильдар Сафин
— Здорово, - произнес Арнис.
— Это мне лет семнадцать было, когда я сочинила.
— Ты очень талантливый на самом деле человек.
— Да? Да ну, посмотришь - на Квирине почти все талантливые.
— Ну не скажи. Все равно все по-разному. Вот у тебя все-таки стихи очень неординарные. Да и проза, собственно, тоже.
— А знаешь, в последнее время я очень много пишу. Ведь каждый день тебе новые стихи читаю. Причем именно стихов, не знаю уж, почему… Такое ощущение, что я плыву в небе, с облаками.
— Надо как-нибудь полетать с гравипоясом, по-настоящему. Сейчас не до того, конечно, а вообще… Но наверное, писать стихи - это что-то похожее. Я вот только в юности однажды сочинил стишок, но он плохой.
— Все равно, расскажи!
— Да я забыл уже. Знаешь что? Сядь, пожалуйста вот сюда, на скамейку.
— Что, опять фотомуза снизошла?
— Ну сядь, а? Что тебе, трудно?
Арнис отошел на несколько шагов.
— Ты не можешь так посидеть минут пять? - спросил он.
— Зачем?
— Ну так… просто. Я на тебя посмотреть хочу.
— Сумасшедший ты какой-то.
— Нет, Иль. Я художник. Я стал художником. Запоминаю образ.
— Так рисуй меня с натуры.
— Нет, я построю твой образ из света… когда попаду в запределку. Ты же знаешь, там можно из света лепить, как из глины.
Они замолчали. Арнис поднял руку с сервом на запястье и сделал снимок. Потом он просто смотрел. Ильгет молча, очень покойно и тихо сидела на вычурной узкой скамеечке, а за ее спиной багряным взрывом разлетался широколистый куст, а по бокам пестрел желтый и бурый подлесок, и под ногами стелился вымоченный рыжий ковер. Ильгет сидела посреди всего этого в белесом плащике, маленькие руки сложены на коленях, и узкое полудетское лицо - действительно осеннее, золотистая смугловатая кожа, волосы цвета темного меда, и в глазах огненные искорки.
— Ну все? - спросила Ильгет, - пойдем дальше?
— Пойдем, Иль… пойдем, золото мое. Ты есть, наверное, хочешь? Может, где-нибудь перекусим? Или домой пойдем? Ко мне или к тебе? Или, может, к маме, она тебя хотела видеть…
— Столько предложений сразу, с ума сойти.
— Иль, если ты хочешь, я тебя могу хоть на Артикс отвезти прямо сейчас, и мы там пообедаем в Голубом Гроте… О, мы с тобой обязательно туда полетим. После свадьбы сразу же. Я никогда не был на Артиксе, но всегда мечтал. Нам же за акцию, наверное, дадут чего-нибудь, вот и слетаем.
— Ну ты уже совсем улетел… можно в "Ракушку" зайти, но как-то это слишком празднично.
— А что тут особенного? Ну и что, а кто мешает взрослым, серьезным людям устроить себе маленький праздник?
— У нас с тобой каждый день какой-нибудь праздник.
— Правильно, так и надо. Сегодня у нас… Сегодня у нас будет День Новой Мечты. Правильно? Сегодня мы помечтаем о том, как полетим на Артикс. И вообще у нас каждый день будет праздник. Завтра как встанем с утра, так и будем придумывать, какой у нас праздник.
— По-моему, у тебя крыша едет…
— У меня едет, это точно. Но как тебе идея?
— Насчет каждый день праздник? Так у меня и так праздник каждый день. Как тебя увижу, так и праздник.
— Ой… ну все, Иль. А у меня и ночью тоже праздник, потому что я тебя во сне вижу.
— Здорово, а вот я тебя нет. И вообще ничего не вижу, как доберусь вечером до постели, так больше ничего не помню.
— Ты устаешь очень, - сказал он печально, - и сейчас, наверное, устала, а я тебя таскаю. Знаешь что, а давай я тебя понесу до "Ракушки"? На руках?
— Да ты что, я тяжелая.
— А то я не знаю. Я ж тебя три дня тащил на Визаре. Ничего, не заметил даже.
— Так я с тех пор отъелась. Арнис, ну не надо, ты что, с ума сошел? Что люди подумают?
— Ну ладно, не хочешь - как хочешь.
Арнис мог бы и часами слушать Ильгет. Когда она играла на гитаре - здесь она научилась играть получше. Арнис пел вместе с ней, сидя на полу, прижавшись к ее ноге, осторожно, чтобы не задеть инструмент. Стена впереди была прозрачной и обрывалась прямо в звезды, и у края звездной бездны лишь темный силуэт собаки, неподвижной как статуя.
Остывает зола в очаге, и над тихой заставой
Расплетает осенние пряди багряный рассвет.
И клонятся к озябшей земле пожелтевшие травы,
У подножия башен безмолвных смотрящих нам вслед…
Беспокоится конь под седлом, и мерцает тревожным
Алым светом кольчуга, но странно спокойна рука.
И у пояса спит в потемневших от времени ножнах