Иволга пожала плечами.
— Да, похоже… расселение произошло около 30 тысяч лет назад. Потом терранская цивилизация… там бедствие стихийное было какое-то. В общем, они заново начали. А как христианство распространилось - люди с других-то миров многократно бывали на Терре. На Эдоли народ был шустрый, пассионарный, они побывали на Терре, привезли оттуда святого Квиринуса, проповедника, ну и других, наверное, еще… А эта эдолийская империя ведь и стала главной основательницей Квирина. На Квирине есть даже специальная Терранская комиссия, я, к примеру, в ней состою. Мы изучаем тамошнюю культуру и все такое.
Иволга убрала тарелки, поставила вазочку с явно самодельным печеньем.
— Люблю готовить, - сказала она, - на Квирине этим уже почти никто не занимается, так, в качестве хобби…
— А, у вас эти… кухонные машины.
— Да, коквинеры. Все автоматизировано. Но ведь есть что-то в том, чтобы касаться продуктов руками, разминать тесто, сыпать специи, вдыхать эти запахи, верно? Я на Терре с детства привыкла… иной раз балуюсь. Муж ценил… раньше.
— А дети там, на снимке - твои?
— Да, трое у меня. Люку уже семь, Дэну пять, и девочке - Эрике - три. Сейчас они с отцом остались. Он не летает в последние годы. В науку ушел. А я вот… Попробуй печенье, это называется "лахундрики". У вас продукты тоже очень похожи на терранские… вкусно, честное слово!
— Ого! Это с творогом? Рецепт дашь?
— Обязательно.
Ильгет вдруг подумала, что вот ей так уютно, хорошо здесь… остаться бы с Иволгой. Побродить по Тригоне, здесь развалины старого замка есть, и собор хороший, древний… Вечером посидеть, попеть под гитару - инструмент вон в углу комнаты стоит. Но не за этим же она здесь…
А жаль. Не кончится все это добром. Смертью кончится… так и не успеешь подружиться с Иволгой.
— Слушай, Арнис мне не объяснил… я не знаю, что мне делать здесь. И когда ехать домой.
— Ничего особенного, Иль. Просто посидим. Потом погуляем. Домой - потом посмотрим… Ты с какой легендой здесь?
— Ну якобы ты - моя одноклассница, это я мужу сказала. Сказала, что вернусь до ночи, а если заночую - то позвоню.
— Ну посмотрим, Иль. Я еще пока не могу точно ничего сказать. Может, придется ему позвонить. А вот после победы… на Квирине будешь, я тебя в гости приглашу. Обязательно! Мы обязательно потом будем встречаться. Увидишь, какой у меня дом! Я сама проектировала. И собак моих увидишь. Я ведь одно время не хотела летать больше, завела питомник, у меня и сейчас пять собак. Зевса я взяла, потому что он в самой лучшей форме…
Иволга потрепала по загривку лута, лежащего у ее ног.
— У нас они считаются декоративной породой, - заметила Ильгет, - они ведь добрые…
— Да, но нам не нужны злобные собаки. Использование собак в борьбе с человеком - это архаизм. Современные луты, например, вот Зевс, берут след давностью в несколько суток. Чуют металл или наркотики лучше любых детекторов, таких просто еще не существует. Выносливы, как роботы. Но для нас знаешь что важнее всего? У дэггеров вот уже триста лет есть такой неустранимый недостаток конструкции - они смертельно боятся собак.
Допили чай, убрали посуду, перешли в гостиную. Ильгет подошла к книжному шкафу, стала разглядывать корешки.
— Я и сама почти ничего здесь не читала, - сказала Иволга, - я ведь здесь живу совсем недавно. Слушай, мне почему-то кажется, что ты на гитаре играешь.
Ильгет повернулась к ней, улыбнулась застенчиво.
— Немного. Давай?
Иволга взяла инструмент. Коснулась струн… играла она довольно-таки профессионально.
— Я тебе спою терранскую песню… в молодости мне очень нравилась. А на Квирине уже сделали ее перевод на линкос, ну и я потом сама немного побаловалась и перевела уже на лонгинский… Я ведь лонгинский уже давно выучила.
Низкий глуховатый голос Иволги, казалось, касался самого сердца, самого донышка. Ильгет замерла, вцепившись пальцами в спинку стула.
И как хлопало крыльями
Черное племя ворон,
Как смеялось небо,
А потом прикусило язык.
И дрожала рука
У того, кто остался жив,
И внезапно в вечность
Вдруг превратился миг.
И горел
Погребальным костром закат,
И волками смотрели
Звезды из облаков.
Как, раскинув руки,
Лежали ушедшие в ночь,
И как спали вповалку
Живые, не видя снов…
А "жизнь" - только слово,
Есть лишь любовь и есть смерть…
Эй! А кто будет петь,
Если все будут спать?
Смерть стоит того, чтобы жить,
А любовь стоит того, чтобы ждать…
— Повтори еще раз, - попросила Ильгет. Иволга неуверенно как-то улыбнулась, откинула пряди со лба. И стала петь снова.
Смерть стоит того, чтобы жить.
А любовь стоит того, чтобы ждать…
И странное дело, под эту песню, казалось бы, совсем не о том - очень захотелось Ильгет поговорить об Арнисе. И когда Иволга во второй раз закончила петь, Ильгет уже не могла удержаться и спросила, без всякой видимой связи с только что прослушанным.
— А ты Арниса давно знаешь?
Иволга скользнула по ней взглядом - вроде бы, сочувствующим.
— Нет, не очень давно.
— Если это секрет, то, конечно…
Иволга улыбнулась слегка печально.
— Ох ты, юный конспиратор. Ты знаешь меня, знаешь его, все это у тебя под блоком, так что… все остальное уже без разницы. Нет, я его знаю года три. А вот про тебя он рассказывал, ну, после того ранения. Так это, значит, ты и была
— Я и была.
Иволга задумалась.
— Арнис - хороший парень. Раньше он работал в СКОНе, это космическая полиция. У нас почему-то много бывших ско. Летает уже давно, ну ему ведь двадцать шесть… Вообще известен в СКОНе, пару раз в "Вестнике" про него писали. Жены, если тебе интересно, у него не было. Была невеста. Она погибла. С тех пор, сколько я знаю, Арнис живет анахоретом… ну и потом он ведь тоже христианин, трали-вали, ему надо, чтобы все всерьез. Ты знаешь, Иль, мне кажется… - Иволга умолкла.
— Что?
— Да просто он про тебя ТАК рассказывал. Мне кажется, что он к тебе явно неравнодушен.
Ильгет онемела. Странно… почему же она ни разу не подумала об этом?
— Ты про что? - выдавила она наконец, - Да я ведь замужем, Иволга!
Квиринка пожала плечами.
— В жизни всякое бывает, Ильгет…
— Нет! - вскрикнула она. Иволга покачала головой, коснулась ее руки.
— Ладно, ладно, Иль, - сказала она, - я не всерьез. Не обращай внимания. Как Бог даст, так и будет.
Ильгет чувствовала какое-то странное отвращение. Не надо было говорить об этом! Совсем не надо. Лучше бы Иволга рассказала просто об Арнисе, о том, какой он человек, за что прославился в СКОНе, что вообще любит, чем увлекается, о его родителях…
Не надо так. Пошлость это. Не хочу. Ничего не хочу. Гадость! Господи, и ведь подумать даже не могла… Почему я такая дура? Но ведь и он - он вел себя просто как друг?
И этот разговор - он лишний.
Наверное, все это отразилось на лице Ильгет, Иволга поспешно сунула ей в руки гитару.
— Ладно, забудь, не обращай внимания. Лучше спой, твоя очередь.
— Я спою… это на стихи моего любимого поэта, Мэйлора. Только я играю плохо…
— Это неважно.
Ильгет тихонько запела.
От кирпичной стены
И от желтой травы,
От закатных полос,
От густой синевы
Сделай шаг, сделай шаг
В темный круг, в темный лес,
В бледно-призрачный сад,
Слышишь, листья шуршат,
Слышишь листья шуршат
Под ногами, как дни?
Так уходит трава
Из-под ног, из-под ног,
Остаются одни
Те, кто жил, те, кто смог.
А от беленных стен
И от груд кирпича,
И от запаха хлеба,