Старик, видно глава семьи, подсел к нам и попытался с нами заговорить. Но мы совершенно не знали французского, а он, так же как и мы, плохо знал немецкий. Все же при помощи жестов, примитивных рисунков и знакомых слов мы сумели объясниться. Хозяина очень удивило наше двухмесячное путешествие через Германию. Он удивленно качал головой и цокал языком, выражая крайнюю степень удивления.
Во время нашего разговора девушка стояла рядом с женщиной, наверно матерью, и с нескрываемым интересом прислушивалась к разговору. Когда же выяснилось, что мы русские военнопленные, она громко воскликнула: «La Russ! Viva la Russ!» и, хлопнув в ладоши, подпрыгнула несколько раз. Лицо её выражало искреннюю радость и удивление.
Нас же больше всего интересовал вопрос: где мы? Германия или Франция? По разговору нам было ясно, что гостеприимные хозяева — французы, но на какой территории они живут? Старик — хозяин дома, встал и подошёл к нам. Встав между мной и Василием, но положил свои большие, натруженные руки крестьянина нам на плечи и громко сказал: «C'est France!» — и широко, радушно улыбнулся. Франция, долгожданная, дорогая Франция! В горле застрял комок, мы с товарищем смогли лишь понимающе улыбнуться, на глаза навернулись слёзы, слёзы радости. Плен, лагеря, побег, потеря товарища, долгий путь по враждебной Германии и одна мысль: скорее бы дойти до Франции. Франция — это свобода!
Хозяин, помнится, он назвал своё имя — Жан, жестами объяснил нам, что там, где за домом раскинулся лес, проходит граница немецкого Эльзаса и Франции. Мы были буквально в нескольких шагах от границы! Воспользовавшись случаем, мы попросили у Жана дать нам карту этой местности. Обернувшись к женщинам, он что-то сказал им. Девушка стремглав бросилась по лестнице наверх.
Пока дочь ходила за картой, хозяин улыбался и что-то быстро и много говорил, показывая то и дело рукой в нашу сторону. Женщина, по всей вероятности его жена, тоже улыбалась и согласно кивала ему в ответ. Прошло уже много времени, а девушка всё не возвращалась. Тогда Жан, сердито бормоча что-то, сам направился в верхние комнаты. Вскоре они вдвоём спустились к нам и принесли целую кипу карт. Там были: и Атлас Мира, и большая карта Европы, и карта всей Франции.
Перебрав всю кипу, мы выбрали хорошую, то есть подробную, карту той местности, где мы сейчас находились. На ней были показаны все населённые пункты (даже хутора), реки и ручьи, холмы и горы с указанием высот, леса и долины — всё то, что нас интересовало. Хозяин любезно отдал её нам.
Ещё нас интересовал вопрос: есть ли в селении немцы? Жан улыбнулся и объяснил нам, что немцы только в городах, а в деревнях нам стоит опасаться лишь французской жандармерии. Он добавил, что в их деревне нет ни немцев, ни жандармов и мы можем не беспокоиться.
Закончив деловую часть, мы приступили к поздней трапезе. Впервые мы могли спокойно поесть, сидя за столом. За время плена и скитаний мы исхудали и могли съесть наверно все запасы хозяев, но поели очень умеренно. Мы знали, что в военное время продукты выдавались по карточкам и особого достатка в доме не было. Всё же сыр и кофе были очень вкусными!
Хозяева предложили нам переночевать, но мы отказались и стали собираться в путь. Мы объяснили, что стараемся быстрее уйти от границы и ночью нам идти удобнее, чем днём. Поняв нас, хозяин согласно закивал головой, хотя и пожал плечами, дескать: воля ваша.
Пока женщины завёртывали нам в бумагу хлеб и сыр, я старался прятать свои ноги под столом. Мне было стыдно за то, что я мокрыми и грязными тряпками пачкаю полы в доме. Жан, заметив моё смущение, обратил внимание на мои ноги. Он эмоционально всплеснул руками и, старчески шаркая ногами, побежал в соседнюю комнату. Через некоторое время он появился, неся в руках кожаные ботинки. Он протянул их мне. На глазах у него были слёзы. Женщины тоже смахнули невольные слезинки с глаз. Как я мог их поблагодарить? Вспомнил лишь, когда-то прочитанное, кажется в книгах А. Дюма, «Merci!» — «Спасибо!» и прижал руки к сердцу.
Пока я примерял обнову, Василий собрал наши скромные пожитки, положил их в наш мешок вместе с продуктами и картой. Настал момент прощания. Старик по отечески обнял каждого из нас и крепко расцеловал, смахивая скупые мужские слёзы. Женщины стояли в стороне и сочувственно глядели нам в след, пока хозяин провожал нас до дверей дома. Долго мы видели свет фонаря, который держал высоко над головой старый француз.
Выйдя за околицу, мы присели у дороги. Светила полная луна, чётко освещая окрестности. Вдали ещё светились редкие огни села. Мы достали продукты, припасённые нам в дорогу, и не смогли удержаться — съели! Ботинки оказались мне малы, поэтому я сделал в верхней части надрезы ножом. Только после этой процедуры я смог в них идти. Но не прошли мы и несколько шагов, как вдруг у стены ближнего дома мелькнула какая-то тень — мы замерли. Яркий свет луны высветил мужскую фигуру. Мужчина настороженно вглядывался в ночь…