– Знакомься, Олег Владимирович, – Лобов пихнул кулаком в бок Шарапова, – это и есть мой Шарапов! За два месяца два плана дал!
Курилин деловито пожал Шарапову руку и, сощурившись, посмотрел ему в лицо, будто приценивался.
– Свой парень, доморощенный, – продолжал Лобов, косясь на Смоленского. – По моему совету институт кончил… Если он мне к осени трассу закончит, я его к ордену представлю!
Курилин сел рядом с Шараповым и тихо спросил:
– Сможете до осени закончить изыскания? Смоленский подался вперед. Шарапов не отвечал.
– Сможет! – заверил Лобов. – Он задачу уяснил.
– Нет! – хрипло выкрикнул Шарапов и тряхнул головой с ранней проседью. – Вилор Петрович… вы… вы меня на лопатки… Я сдаюсь. Все! Хватит! Я все понял и сдаюсь.
– Чего хватит? – ссутулившись как-то и пригнув голову, спросил Лобов.
– А всего хватит! – закричал Шарапов, вскакивая и взмахивая рукой. – Я… я… вы меня за кого, за шута выставляете?!
Курилин, сохраняя спокойствие, сосредоточенно стряхивал пыль с рукава куртки.
– У добрых людей, – Шарапов кивнул головой в сторону Смоленского, – есть главный инженер проекта и начальник партии! А я за двоих сразу! Между прочим, давно известно, что совмещать административную часть с исполнительской – порочная практика! А вы меня на что толкаете? Орден?! Не-ет! Хватит. Я уже распорядился. Моя партия свернула работы. Сейчас грузятся на машины. Завтра вывезу буровое оборудование.
– Распорядился? – Лобов побагровел и двинулся к Шарапову. – Это с каких пор ты стал на руднике распоряжаться?..
– А с таких! – отрезал Шарапов. – Как понял, что Вилор Петрович прав, а мой проект – халтура в чистом виде!
Смоленский неторопливо подошел к «газику» Шарапова и щелкнул никелированного, запыленного «козла» по носу…
Едва Женя заметила вернувшегося Вадима, как тут же подскочила к нему и, схватив за руку, повлекла за собой. «Идем! Идем!» – монотонно, тяжело дыша, приговаривала она и уводила за лагерь. А сама все оглядывалась, будто ожидая погони. Когда палатки скрылись из виду, Женя резко остановилась и выпустила его руку. Из-под земли выбегал маленький ключик с бурой ржавчиной на дне. Вадим встал на четвереньки, напился и умыл лицо.
– Ты почему не уехал? – резко спросила Женька. – Ты почему торчишь здесь до сих пор? Мы с тобой как договаривались?.. Ты понимаешь, что тебе нельзя здесь оставаться?
– Я хотел посмотреть, что здесь будет… – виновато проговорил Вадим. – А то и в самом деле получается, будто я напакостил и убегаю. Потом… мне стало жаль отца. Я с ним только скандалил, ругался, но никогда не пытался понять. Стоял сегодня на дороге, смотрел ему в спину, а он такой одинокий… Меня же в армию осенью возьмут. А он… я сегодня это понял он меня любит. Он честный человек, только его не понимают…
– Эх, как ты заговорил! – протянула Женька и усмехнулась. – Что с тобой сегодня?
– Ты не сердись, Жень… Ты очень хорошая… Я не знаю, как без тебя жить буду.
– Боже мой! – рассмеялась Женька. – Ты сегодня как котенок…
– Нет, я серьезно, Жень! – вдруг горячо заговорил Вадим. – Ты самая лучшая на свете! Самая верная!.. Знаешь что… выходи за меня замуж!
– Ты что, Вадим… серьезно? – насторожилась Женька и заглянула ему в лицо. – Хватит болтать глупости.
– Серьезно, – решительно сказал Вадим. – Я тебя беречь буду, защищать от всех.
– У меня двое детей, Вадим, – медленно проговорила Женя. – Я не одна. Меня-то что беречь… Андрейка и Славик. Андрейка светленький и весь-весь в колечках, он постарше. А Славик – в папу, черненький и красивый… Они у меня погодки. – Она вдруг спохватилась. – Ты знаешь, что у меня двое детей? Разве тебе не говорили?
– Знаю… – не сразу сказал Вадим. – Я фотографии у тебя в палатке видел. Только я думал, что этот светленький – девочка…
– Его все за девочку принимают. – Она улыбнулась, но тут же грубовато бросила: – Знаешь, а куда суешься?.. Сам еще как девочка… Тебе жениться отец не позволит.
– Отец? – вспыхнул Вадим. – Да я его и спрашивать не стану!
– Не позволит, – подтвердила Женя уверенно. – Потому что он сам ко мне неравнодушен.
– Что?..
– Ребенок все-таки ты, Вадик, – вздохнула она. – Ну как ты не поймешь, с чего бы это вдруг он меня взял к себе в партию? Таких, как я, с «багажом», в поле стараются не брать под любыми предлогами. Маета с нами. Ребенок заболел – надо в Ленинград выезжать. Какой с меня работник?
– Молчи, – попросил Вадим и, тяжело поднявшись, побрел по дну распадка в глубь леса. Женя махнула ему, хотела что-то крикнуть, но рука ее обмякла и опустилась. Солнце било в глаза, слепило, не давая раскрыть отяжелевших век.